— У бабушки было полно таких вот записных книжек, — сказал Андрей. — Она с ними не расставалась. Записывала самые необычные случаи из практики. Это что-то типа дневника, но не личного, а рабочего. Из них она черпала материал для своих статей. Многие растерялись еще при её жизни. Заберу с собой, а то тоже куда-нибудь пропадёт.
— Можно его посмотреть? — попросила я. — Пожалуйста.
Андрей пожал плечами.
— Держи, если хочешь. Изучай. Занимайся.
— А ты что будешь делать? — спросила я.
— Мне надо убраться в сарае. И подготовить сад к зиме.
Он по одной закрыл дверцы шкафа, оглядел комнату, словно не торопился уходить.
Я молча подошла к столу, положила лекции справочник и записную книжку Лидии Семёновны рядом с рукописными листами. Мне всегда было спокойно с Андреем, но это хмурое молчание, появившиеся после утреннего разговора, раздражало, как спутавшиеся в кармане наушники.
Так и хотелось хлопнуть по столу, грохнуть что-нибудь на пол, повернуться к нему и закричать: «Что ты от меня хочешь?!».
Я уже была готова открыть рот, но не произнесла ни звука.
Андрей смотрел прямо на меня. В его глазах синел северный океан. Мрачный и спокойный. Андрей привык быть спокойным. Для него естественно забивать бури и штормы в глубину себя, а внешне оставаться непоколебимым.
Но я знала, что Андрей может быть и другим. Вчера он был весёлым, шутил, смеялся, дурачился. Потом, когда мы целовались в волнующем полумраке его квартиры — ласковым, нежным. Счастливым?
Я повернулась к столу, машинально открыла записную книжку и прямо на первой странице наткнулась на пожелтевший мягкий от старости конверт, сложенный вдвое.
— Тут письмо.
— Письмо? — Андрей подошёл ко мне. — Уверен, это от деда, хоть адреса не разобрать. Странно только, что одно. Обычно бабушка хранила их стопкой. Как оно вообще сюда попало? Хотя какая разница. Давай я его прочту, — предложил он, забирая у меня конверт. — Тебе понравится.
— Я не привыкла читать чужие письма, — ответила я. — Это может быть что-то очень личное. Мне бы не понравилось, если бы кто-то читал нашу с тобой переписку. Даже если бы я уже того…
Я кивнула на потолок.
— Это тебе бы не понравилось, а бабушка любила читать нам письма вслух. У деда Фёдора был талант объясняться в любви. Я этому так и не научился.
Я пожала плечами. Андрей раскрыл конверт, вынул листок, исписанный рядами синих чернил.
Почему-то мне показалось, что он хотел прочитать письмо не мне, а себе. Вспомнить приятное ощущение из детства, когда бабушка читала ему с сестрой (Ксюшей, кажется?) признания их деда.
— Присядь, — сказал Андрей, подвигая мне стул. — «Дорогая Лида»! — прочёл он с робкой полуулыбкой. — «Если бы ты только знала, как я хочу назвать тебя “Моя Лида”»… Погоди.
Взгляд его стал серьёзным. Меж бровей и по лбу пролегли угрюмые морщинки. Он пробежался глазами по письму, перевернул лист, посмотрел на полустёртый адрес на конверте.
— Это письмо не от деда, — сказал Андрей. — И почерк не его.
— Тогда от кого? — спросила я.
Андрей не ответил. Его глаза быстро перебегали со строки на строку, цепляясь за округлые хвосты букв.
Я не знала, что делать, и открыла к книге по госпитальной хирургии. Но потом показалось мне бесчувственным заниматься своими делами (даже делать вид, что занимаюсь). Я закрыла учебник без хлопка и посмотрела в окно.
Ветер теребил засыхающие листья яблонь, тряс их не сильно, но настойчиво, пока, наконец, они не сорвались с веток.
Андрей кашлянул, собираясь с мыслями. Я повернулась к нему. Прочитанное письмо тряпкой повисло в его пальцах, он даже не пытался его расправить. Усмехнулся, но глаза его остались серьёзными, если не грозными.
— Держи, — сказал он и протянул мне письмо. — Прочти.
— Я? Разве меня это касается?
— Какая уже разница?
Андрей не смотрел на меня. Взгляд его блуждал в пространстве.
Иногда ты узнаешь что-то, что тяжело нести одному. Словно тебе дали слишком большую коробку. Тогда становится не важно, в чём твоя тайна. Тебе нужен тот, кто с кем ты разделишь её.
Я взяла мягкий затёртый листок из его рук, положила перед собой и прочла письмо до самого конца.
«Дорогая Лида!
Если бы ты только знала, как я хочу назвать тебя “Моя Лида”! Такое маленькое слово, и какой большой смысл. Моя Лида… я хочу написать это, хотя бы расписывая ручку.
Я не писал тебе ни разу с нашей последней встречи, но думал о тебе всегда. Это странно, думать о человеке всегда, а я ловлю себя на мыслях о тебе, даже если думаю о чём-то постороннем. Порой мне кажется, будто ты стоишь за моей спиной и смотришь на меня. Как прежде смотрела, когда я играл твою любимую «Лунную сонату». Я раз за разом оборачиваюсь в надежде увидеть тебя, твои глаза цвета льда, в котором искрятся солнечные лучи, но вижу лишь пустоту, квадрат воздушного пространства, в котором так не хватает тебя.
