– Не бойся. В этой одежде я неуязвим. Сумрачный ездок вдохновит весь город на борьбу с преступностью.
Глубоко вздохнув, Эстер собралась уходить, но остановилась и произнесла:
– Сумрачный ездок – звучит не очень.
– Что? – удивился Артур. – Ты же говорила, это крутой псевдоним.
– Я соврала, звучит ужасно.
– Ладно, придумаю что-нибудь другое. Так что ты хотела показать мне в доме?
– Потом, – грустно ответила Эстер и направилась на второй этаж.
Надев обмундирование, Артур даже удивился, насколько хорошо всё на нём сидит. Не как майка Андреса, болтающаяся даже после перекройки. Куртку и штаны сшили специально по его меркам, и в них он выглядел настоящим красавцем. Он не мог похвастаться ни широкими плечами, ни объёмной мускулатурой, но качественная одежда подчёркивала то немногое, что у него было.
Отправившись в гараж, Артур сел на уже знакомый «БМВ Томагавк».
– Кармакс, – произнёс Артур, вставляя в ухо передатчик. – Слышишь меня?
– Подожди, я в туалете, – ответил уборщик.
– Давай быстрее. Я уже выезжаю в город, и мне нужен навигатор.
Сегодня Артур не собирался ездить по улицам и искать преступников. Он собирался заглянуть в место, где их точно будет много.
Артур нажал на кнопку стартера и сразу же направился к выезду с территории. Выжав ручку до самого конца, он чуть не свалился с мотоцикла, резко взмыв вверх и встав на заднее колесо. Кое-как удержавшись, Артур выехал из посёлка и помчал по Мерседес-авеню к центру города. Солнце зашло, и Полночный наездник – такое Артур себе придумал новое прозвище – выехал в город.
Сорок километров до съезда на Шелл-роуд он преодолел быстрее, чем за десять минут, разгоняясь местами до трёхсот километров в час. Поскольку центральной трассой города пользовались только дроны, они всегда уступали дорогу человеку, и устроить аварию Артур мог только если бы угодил в ограждение. Если бы на этой трассе оказались другие люди, знаки над дорогой указали бы максимальную разрешённую скорость в зависимости от плотности потока и количества людей. Но так как других людей не было, то и ограничение скорости не работало.
Вскоре он съехал на боковую улицу, а затем повернул на Корона-стрит. Неподалёку от этого места он повстречал Хайли с Эстер. Артур продолжил путь в сторону, которую ему указала Эстер: проехав ещё около шести километров, он повернул налево на Дискавери-роуд. Это была дорога, пересекающая половину оранжевого квартала.
– Эй, парнишка, – окликнула его темнокожая, бритая наголо девушка с огромной грудью, выпирающей из узкого бюстгальтера.
Это была улица сотни публичных домов, и проституток здесь было даже больше, чем прохожих. Чуть дальше находился самый большой бордель не только Гибралтара, но и всего мира – «Конкрит». Его можно было увидеть, проезжая по Мерседес-авеню: это был круглый небоскрёб, сужающийся к вершине, с целым вертолётным аэродромом на крыше. Сто сорок этажей здания были наполнены всеми видами плотских утех, о которых только мог мечтать человек.
Но направлялся Артур не туда: его интересовало гораздо менее колоритное здание – восьмиэтажное общежитие в переулке, спрятавшееся в тени «Конкрита», – маленький притон со скромным названием «Гоа». Там торговали наркотиками, оружием и человеческими телами как в аренду, так и на продажу.
– Парень, готов увидеть мои прелести? – спросила у Артура женщина за шестьдесят, накрашенная словно мим.
На первой передаче Артур ехал мимо многочисленных проституток, как мужчин, так и женщин.
– Двадцатка, и я твой, – крикнул крепкий мужчина с усами, подпирающий фонарный столб.
– Хочешь ночь любви? – обратилась девушка с двумя синяками под глазами.
Чем дальше Артур продвигался по Дискавери-роуд, чем больше приближался к «Конкриту», тем дороже ему предлагали услуги, тем красивее становились люди у дороги.
– Эй, сюда! – кричал Артуру тридцатилетний парень, словно с обложки спортивного журнала.
– Не слушай его, съезжай ко мне, – позвала с другой стороны дороги девушка ещё более стройного телосложения. У неё за спиной развевались прозрачные крылья бабочки. Приподняв стекло шлема, Артур увидел, как крылья исчезли, значит, девушка купила себе облик в магазине «Тилайфа». Артур задумался о покупке татуировки с черепом на лицо.
Окружающих привлекал дорогой мотоцикл Артура. Это означало, что у него есть деньги, поэтому предложения пройти в укромное место лились на него десятками со всех сторон. Никого не удивляла рукоятка вакидзаси, выглядывающая у него из-за плеча.
Артур не имел ничего против проституции. Он помнил лишь последние недели жизни, и желание заработать продажей интим-услуг в его сознании ничем не отличалось от работы художника или оператора-постановщика. Однако с чем он не мог мириться, это с насилием.
Когда один человек причинял физический вред другому, Артур чувствовал моральный долг прекратить это. Путём ещё большего насилия.
– Сто долларов час, триста долларов ночь, – донёсся до него голос со стороны группы девушек. Они сидели на лавочке автобусной остановки, но встали при его приближении.
Чуть дальше стояли двое парней. Оба они были смуглыми.
