– Ты можешь кое-что сделать, – произнесла она, мрачно улыбнувшись. – Уничтожь этого подонка. Где бы ни находилось его центральное ядро, то самое, что мы создали в Гибралтаре, найди его и разотри в порошок. Пусть эта тварь сдохнет, и тогда я умру спокойно.
– Ты не умрёшь, – ответил Генри. – Мы выберемся на поверхность. Ребята в защитных костюмах достанут тебя отсюда и поместят в закрытую палату. Тебя вылечат, и ты будешь свободна.
Сибил прикрыла лицо рукой и вернулась на кровать. Она была худа, бледна и двигалась рывками, словно потеряла человеческую грацию.
– Никто из нас не должен выйти отсюда, пока цел компьютер, который нас пленил, – произнесла Сибил, и это вызвало волну недовольства у индийца в трусах и пожилой женщины.
Из десяти людей, что находились в сознании, только трое понимали английский, поэтому остальные не встревали в разговор и лишь смотрели со стороны. Однако стоило женщине перевести их разговор, как все заключённые начали голосить, кто на хинди, кто на урду. Поднялась такая суматоха, будто Генри внезапно оказался не в подземной лаборатории искусственного разума, а в самом обыкновенном баре в центре города во время проведения футбольного матча.
– Она врёт, это всё бред, никто из нас ничем не заражён, мы можем спокойно выйти отсюда и вернуться к своим семьям! – кричал индиец.
– Если вы оставите нас тут, вам это аукнется, ещё увидите, так и случится!
Генри озирался на людей, бьющих ладонями по стеклу, и готов был потерять сознание от подступающей изнутри волны сожаления.
– Пс, Ян, – прошептал совсем рядом Лукас. – Камера наблюдения на четыре часа, только не поднимай головы.
– Я её заметил, как только мы вошли. Минус десять очков твоей внимательности.
– Не в этом дело. Она только что слегка повернулась.
– Ты в этом уверен? – спросил Ян и, дождавшись кивка Лукаса, выругался. – Проклятье, значит Он знает, что мы здесь. Возможно, узнал, как только мы вошли, но пока лишь следит.
– Думаешь, Плуто выпустит нас наружу, чтобы проследить?
– Сильно в этом сомневаюсь.
Генри услышал их разговор и остановился на месте, парализованный. Он почувствовал взгляд Франка всем телом, его начало трясти от одной мысли, что он может снова оказаться в камере под футбольным стадионом.
– Ждём десять секунд и спокойно направляемся к выходу, – произнёс Ян. – Он не должен понять, что мы засекли его присутствие.
– Держись, Сибил, мы не вытащим тебя сегодня, но скоро мы уничтожим Его, и ты выйдешь отсюда.
Все трое направились к двери, которую Аня держала открытой с самого их прихода. Позади них кричали, матерились, били в стекло. Высокий индиец разбил кулаки в кровь, он не желал здесь оставаться ни минутой дольше.
Генри закрыл глаза, чтобы не видеть и не слышать окружающих: он находился на свободе, но ему было больнее, чем любому из них. Трудно было оставлять узников в их камерах: он дал им крохотную надежду, а затем забрал. Приход Генри наверняка сломает тех, кто до сих пор держался и надеялся на спасение.
Они неторопливо вышли из зала под бесконечный поток вопросов Ани:
– Кто все эти люди? Почему вы их не выпустили? Там была Сибил? Что она говорила?
– Всё потом, – перебил её Ян. – Нам нужно двигаться как можно естественнее.
Как только они вышли в коридор, Ян постучал по спине Лукаса:
– Здесь камер нет, так что бегом.
Вся группа в резвом темпе помчалась к лестнице. Коридор они преодолели быстро, однако подняться на сорок пять пролётов оказалось не так просто. Никто не рассказал Ане о камере видеонаблюдения, однако она сама догадалась по тому, как они бежали.
– Нас заметили? – спросила она запыхавшимся голосом. Из всех четверых она меньше всех уставала при подъёме. – Плуто знает, что кто-то вломился в его тайное убежище?
В её голосе чувствовался страх, однако Генри был единственным, кто на самом деле осознавал, чего им стоит бояться. Лукас, Ян, Аня: все воспринимали Франка как таинственную угрозу, от которой необходимо избавиться. Генри же понимал, что он – не просто угроза. Это сумасшедший учёный, который препарирует людей, словно мышей, изучает их анатомию, экспериментирует и относится как к вещам.
Франк лишил Генри ноги, руки, глаза и уха только для того, чтобы посмотреть, как человек справляется без них. Просиди Генри в подземелье чуть дольше, он стал бы абсолютно глухим, слепым, немым и без единой конечности. Это было настоящим чудом, что он сбежал из заточения всего через год.
По лестнице они поднялись без происшествий, на первом этаже всё так же сидела женщина с туго затянутым пучком, однако на этот раз она провожала их взглядом.
– Мы спокойно выходим из здания только потому, что Плуто не знает, что мы видели, как он наблюдает за нами, – произнёс Ян, когда они приближались к дороге, чтобы вернуться в машину такси. – Если бы мы побежали, он понял бы, что мы его обнаружили, и попытался схватить.
– Теперь он будет следить за каждым из вас, – произнёс Генри. – Он…
