Далее находился особняк семьи Уэбстер. Он любил молчание и уединение. Это был его единственный и главный пунктик. Его отец Томас, нынче в отставке, был родным братом Елизаветы и дядей Андреса. Когда она объявила, что выйдет за Эдуарда, Томас избил её до полусмерти. Врачи долго боролись за жизнь Елизаветы, и, если бы она умерла, Эдуард стёр бы всю семью Уэбстер в порошок.
– Эй, это не… – послышался голос в стороне. Андрес рассмотрел незнакомую ему женщину и мальчика, стоящих на лужайке особняка Уэбстеров.
– И точно, это он.
Возле дома Оскара находилось больше тридцати автомобилей премиум-класса. Они стояли в ряд по обеим сторонам дороги. Становилось очевидно, что здесь собрались несколько десятков тхари. С заднего двора слышались музыка и весёлые голоса. На лужайке тоже было необычайно людно. Рабочие встречали курьеров, прибывающих на автомобилях.
На пороге особняка Уэбстера стоял Керд Леманн, занимающий восемьдесят третье место среди тхари. И он был членом коалиции. В руках он держал сигарету и без перерыва озирался по сторонам.
Ему было больше сотни, и выглядел он необычайно жизнерадостным, словно сегодня исполнилась его самая заветная мечта.
Выглядело так, будто вся коалиция собралась в этом доме. Только Андрес не догадывался, что именно они празднуют. Он направился через дорогу, когда путь ему перекрыли сразу несколько телохранителей.
– Вход только по приглашению, – произнёс ближайший из четверых, после чего изменился в лице и спросил: – Ты Андрес Келвин?
Отвечать Андрес не стал. Ему нечего было сказать.
Телохранитель отошёл в сторону, вызвал кого-то по рации, обменялся короткими фразами и вернулся.
– Можешь войти, – продолжил он. – Но никаких фокусов.
Крупный телохранитель попытался обыскать Андреса, но он оттолкнул его, и тот сел на задницу. Андрес направился в сторону заднего двора, откуда доносились десятки голосов. Позади него шла охрана, следящая за каждым движением.
Здесь определённо собралась коалиция. Помимо Керда он узнал Хагана и Маршалла, двадцать восьмой и сорок шестой в списке тхари – самых больших друзей Чарльза Тауэра. У них был собственный охотничий клуб. Специальная организация вылавливала на улицах бездомных и привозила на охотничьи угодья Хагана, где выпускала голыми в лес с красной мишенью на спине, и троица начинала на них охоту. Вот только самого Тауэра не было видно.
Андрес обогнул дом и попал на самую грандиозную вечеринку, какую когда-либо видел в посёлке, а посетил он их несметное количество. На заднем дворе расположились несколько сотен человек, большая часть из которых была работниками эскорт-услуг. Мимо Андреса прошёл парень с рельефными мышцами, одетый лишь в чёрные трусы и обруч с кошачьими ушами. Он заговорщически подмигнул, блеснул белоснежной улыбкой и отправился вглубь сада.
Удивления не было. С сегодняшнего дня Андрес утратил это чувство, он чувствовал лишь холодную злобу и отстранённость. Огромная территория позади особняка Уэбстеров оказалась полностью заполнена людьми. При этом без какого-либо концерта, музыка лилась из многочисленных динамиков, а всё, что делали гости, – выпивали и разговаривали. Почти все присутствующие были красивыми: начиная от официантов, заканчивая людьми по вызову. Если здесь собралась коалиция, то на двадцать восемь тхари приходилось по десять человек обслуживающего персонала. Среди них Андрес чувствовал себя привидением: больничный халат резко контрастировал с полуголыми телами окружающих, а чёрные механические ноги и руки выделялись на фоне мускулатуры стриптизёров. Он чувствовал взгляды, которые на него бросают девушки в бикини, но ему было плевать.
– Смотрите! – выкрикнул мальчик лет восьми, указывая на Андреса. Это наверняка был сын кого-то из коалиции, но Андрес его не узнал.
В двух бассейнах и в фонтане стояли люди. Причём в последнем – абсолютно нагие. Широкую территорию огораживала непроницаемая стена из красного кирпича, усаженная деревьями с обеих сторон. В середине росло высочайшее дерево в посёлке – ливанский кедр, составляющий сорок метров в высоту. Андрес помнил день, когда его доставили в посёлок на огромном тяжеловозе. С одной из верхних ветвей свисали качели с невообразимо длинной амплитудой.
У подножия дерева стояла мраморная статуя обнажённой женщины. Она была настолько безвкусной, что вызывала отвращение. Скульптор, вытесавший её из камня, не умел отличать эротику от пошлости, поэтому создал её в вульгарной позе. Это было видно каждому, кто имел хоть какой-то вкус. Единственное место, где эта статуя смотрелась бы уместно, – на свалке.
– Ого, смотрите кто к нам пожаловал! – услышал Андрес удивлённый возглас. Это был Эмилио Монтес, сын Хермана. Эмилио был слегка старше Андреса и выглядел до такой степени пьяным, что чудом оставался на ногах. Его окружали сразу пять девушек в бикини, тогда как он оставался в лёгких светлых штанах и в майке с широким вырезом на груди. Это был картинный красавец, чей внешний вид служил насмешкой над Андресом. – А что это у тебя за татуировка на лбу?
Отвечать Андрес не стал. Ему нечего было сказать.
