– Ну почему же, – чуть веселее отозвалась она, – не отчитываю. В конце концов, мы на одной стороне. Оба пытаемся сделать так, чтобы еды хватило на всех живущих людей. Правда, цели своей достигаем по-разному… ну чего ты так смотришь? – она смутилась.
– Не знаю, – улыбнулся он, устроившись поудобней на тесном столе. – Красивая.
– Вот поэтому я и не хочу больше с вами кататься, – проворчала Корнелия, снова сдув непослушную прядку. Фауст поднял бровь. – Пока я была Феликсом, – она вздохнула, – вы ж во мне женщины вообще не видели.
– Теперь видим, да ты не рада, – хохотнул мастер. – Подумала ещё раз?
– Подумала, и мнения своего не сменила, – отрезала она, – нет и ещё раз нет. Ну сам посуди, – она смягчилась, заметив его растерянный вид, и снова взяла его за руку, – детям будущим придётся на части разорваться, чтоб унаследовать оба производства. Нам обоим лучше найти себе адептов или чиновников. Всем же будет проще.
Фауст спрыгнул со стола.
– Я к тебе на днях ещё зайду, хорошо? – он улыбнулся и снова потрепал её за волосы. Его руки все пропахли серой и порохом. Корнелия зашипела привычно – причёска была красиво убрана, и такая трёпка могла её испортить. Но тут же махнула головой и чуть улыбнулась.
– Заходи, конечно. Можем посидеть в чайной, как закончу с конспектами.
Худощавый болезненный мужчина, в которого превратился Фауст, приложил правую руку к сердцу, и не вышел из комнаты, пока Корнелия не сделала того же. Как только дверь в комнату закрылась и пришла долгожданная тишина, она вновь взялась за перо. Её друг всё-таки остался тем самым наивным мальчиком, которого она знала. Всё было хорошо.
