Последнее семейство в Англии полностью

– О, Эмили. Адам тебе о ней рассказал? – спросил он удивленно.

– Да. Конечно.

– Что ж, да. Женат, но лишь в самом свободном смысле слова.

– Не знала, что такое бывает.

– Извини. Что?

– Свободный смысл. Для брака.

Саймон с мудрым видом улыбнулся:

– О, Кейт, уверен, ты знаешь.

Я посмотрел мимо его ног на Фальстафа, который теперь рыл землю в поисках сильных запахов. Саймон потянул его за поводок и прижал к ноге.

– Да уж, буйнохвост. Нынче ничего просто так не проходит, верно?

Но я не собирался вовлекаться в совершенно бессмысленные разговоры. Не сегодня. Я был слишком занят хозяевами. Пытался вынюхать подсказки. Что-то понять. Я не знал, что и думать. Воздух был сложным. Слишком много запахов. Слишком много противоречивой информации.

– Ты что-то хотел? – спросила Кейт.

– О, Кейт, озорница, не искушай меня. – Его подмигивание осталось без ответа. – Что ж, ладно, нет. Только увидеть тебя, поздороваться. И спросить, приносить ли что-то на барбекю?

Кейт помолчала, обдумывая ответ, и сказала:

– Насчет барбекю… – Но прежде чем ей удалось закончить, она увидела машину Адама, заворачивающую на дорожку.

Саймон улыбнулся и обернулся, свободной рукой заслоняясь от солнца. Улыбка сбила Кейт с толка, и она быстро положила букет рядом с ручкой и собачьей шерстью.

Пока Фальстаф обнюхивал босые ноги Кейт, мы все смотрели, как Адам елозит на побитой машине туда-сюда, пытаясь припарковаться.

– Саймон, – сказал Адам, уронив ключи на выходе из машины. – Чем обязаны?

– Привет, Адам. Вот это галстук.

– Тебе нравится?

– Да. Весьма… эксцентричный. – Произнеся это, он вновь подмигнул Кейт. Только на этот раз иначе, сложней. Подмигивание будто бы содержало память об общей шутке. Жестокой шутке, и, судя по запаху, Кейт больше не считала ее смешной.

– Как все прошло? – спросила Кейт.

– Не знаю, кто решил, что суббота – лучший день для встречи с директором! Вообще-то, это было очень уныло, – ответил он, обходя пенную лужу мочи, которую надул Фальстаф. – Нам устроили проверку для персонала.

– Проверку? – Саймон вопрошающе поднял бровь.

– Да. После всех этих случаев похищений они решили, что школы должны лучше защищать детей. Даже вытаскивают нас в выходные.

– О, верно, я видел в новостях. Ужасно. – Он отдернул Фальстафа от ног Кейт. – Представить нельзя, что может быть хуже потери ребенка.

– Саймон заглянул спросить, что ему принести на барбекю завтра, – сообщила Кейт, пытаясь сменить тему.

– О, верно, – откликнулся Адам. – Нам нужно сделать салаты?

Кейт покачала головой.

Фальстаф взглянул на меня и вздохнул:

– Не знаю, как ты держишься, буйнохвост, правда, не знаю.

– В смысле держусь?

Но прежде чем он успел ответить, Саймон потянул его за поводок и сказал:

– Ладно, мне пора. Увидимся завтра. – Он остановился у калитки, перекинул руку через решетку, – будем ждать с нетерпением.

И с последним, фатальным подмигиванием он пошел своей дорогой, таща за собой Фальстафа. Я взглянул на Адама, на Кейт. Оба побледнели. Оба пахли.

И новая мысль, с немедленным последствием.

Цветы.

Я совсем забыл о них.

– Это Саймон принес?

– Хм, да, – смутилась Кейт. – Да, это он.

Адам собирался продолжить, так что я отвлек его, подпрыгнув и положив лапы ему на грудь.

– Нет, малыш, вниз. Давай, Принц, слезай.

Кейт взяла цветы.

– Лучше избавлюсь от них. У меня аллергия начинается.

Она прошла в кухню, открыла заднюю дверь и выбросила букет в урну у дорожки. Я наблюдал сквозь стеклянные двери, как она с отвращением закрыла крышку. Будто хотела избавиться от чего-то еще, но не могла. Это что-то не отпускало.

Оглядываясь назад, мне трудно вспомнить, что я чувствовал. До этого момента ситуация была проста. Все, что от меня требовалось – следить за Адамом и Эмили, постараться, чтобы у них не зашло все слишком далеко. Но теперь я понял, что это был второстепенный вопрос, как ложный бросок палки.

И все же, как я мог предсказать, что это Кейт была источником опасности?

Видите ли, Кейт всегда была на моей стороне, больше, чем кто-либо. Кейт поддерживала Семью, что бы ни случилось. Она, как и я, видела, что значит Семья на самом деле. Несмотря на поверхностные разногласия и ежедневные драмы, в Семье, конечно, заключалась огромная позитивная сила. Сила, которая защищала порядок в мире хаоса. Любовь в мире ненависти. Сила, которая мягко шептала во время каждого ужина, во время каждого поцелуя на ночь: «Если будем держаться вместе, все будет хорошо. Мы никогда не будем одни. Мы всегда будем друг у друга». Кейт, как мне казалось, всегда была способна услышать этот голос. Всегда могла тихонько кивнуть, глядя, как засыпают дети. Этот кивок показывал мне, что она понимает. И хотя все всегда шутили над ее вечными попытками содержать дом в чистоте, я понимал, что это было логическое продолжение ее желания поддерживать порядок в Семье.