— Ее нам не предложили. На упаковке с кокаином стояла маркировка картеля. Прокурор согласился бы на сделку лишь в одном случае: если бы Фабиан сдал своих компаньонов. А он не собирался этого делать. Сказал, что лучше отсидеть пять лет — это, кстати, минимальный срок, — чем получить черную метку от картеля «Синалоа».
— Он вышел под залог. Сто тысяч. Откуда у него такие деньги плюс ваш гонорар? Вы же один из лучших адвокатов в городе, и ваши услуги обходятся недешево.
— Если это комплимент, то спасибо. Фабиан продал материнский дом и некоторые ценные вещи. Этого хватило на оплату моих услуг и десять процентов от суммы залога.
Кивнув, Бэллард сделала большой глоток остывшего кофе. Она заметила, как Таусон, украдкой бросив взгляд на стеклянную дверцу подвесного шкафчика, пригладил волосы. Да, он и впрямь разговорился. Может, потому, что клиент мертв и скрывать эту информацию бессмысленно. Или же Бэллард ему приглянулась и он знал, что путь к сердцу детектива лежит через ответы на вопросы. Что ж, пора переходить к цели визита.
— В пятницу вам звонил мой коллега, детектив Честейн, — сказала Бэллард.
— Верно, — произнес Таусон. — И я рассказал ему то же, что и вам. Я понятия не имею, почему все это случилось.
— Не знаете, почему в четверг вечером Фабиан оказался в клубе?
— Нет. Могу сказать лишь одно: он был отчаянный человек. А такие способны на отчаянные поступки.
— Например?
— Например, на какие угодно.
— Он когда-нибудь упоминал имена Корделла Эббота или Джино Сантанджело?
— Мы с вами ступаем на территорию адвокатской тайны, а ее нужно хранить даже после смерти клиента. Но я отвечу на ваш вопрос: нет, он не упоминал этих имен. Хотя, очевидно, был знаком с этими людьми. В конце концов, их убили вместе с ним.
Бэллард решила перейти к сути дела. Адвокатская тайна? Таусон или раскроет ее, или откажется это сделать.
— Почему во время встречи в «Дансерз» на Фабиане была прослушка? — напрямик спросила она.
Прежде чем ответить, Таусон какое-то время изумленно смотрел на нее. Похоже, Бэллард не ошиблась: этот вопрос крепко его взволновал.
— Любопытно, — наконец произнес Таусон.
— Правда? — спросила Бэллард. — И что здесь любопытного?
— А то, что Фабиану была хана. Впрочем, вы это уже знаете. В один прекрасный момент я сказал ему: если не хотите сдать людей из картеля, сдайте кого-нибудь еще. Это был его единственный выход.
— И что он ответил?
Таусон шумно выдохнул:
— Знаете что? Пожалуй, пора мне помахать флажком с надписью «адвокатская тайна». Мы слишком углубились в личные беседы между…
— Прошу, не начинайте. Погибло шесть человек. Если вам что-то известно, мне тоже нужно это знать.
— Я думал, погибших пятеро.
Бэллард поняла, что проговорилась, включив Честейна в число убитых.
— Да, то есть пять. Что сказал Фабиан, когда вы предложили сдать кого-то еще?
Таусон наконец принялся наливать себе кофе. Бэллард ждала, не сводя с него глаз.
— Вам известно, что в молодости я работал в окружной прокуратуре? — спросил он.
— Нет, я этого не знала, — покачала головой Бэллард.
И мысленно упрекнула себя: за изучением досье Фабиана она совсем забыла взглянуть на биографию его адвоката.
Таусон достал из холодильника полгаллона обезжиренного молока. Открутил с пластиковой бутылки крышечку.
— Да, оттрубил восемь лет помощником окружного прокурора, — сообщил он. — Последние четыре работал в ОВБСС. Вы же знаете, что это такое?
Он произнес эту аббревиатуру с паузой перед «эс-эс». Все остальные произносили ее точно так же. И все знали, как она расшифровывается. Отдел внутренней безопасности судебной системы, сторожевые псы окружного прокурора.
— Вы расследовали внутренние дела полиции, — сказала Бэллард.
Кивнув, Таусон прислонился к столешнице и стал прихлебывать кофе. Типично мужское поведение, подумала Бэллард: не садись, и будешь иметь преимущество в разговоре.
— Верно, — кивнул Таусон. — И мы, знаете ли, нередко занимались прослушкой. Это самый безотказный способ изловить продажного копа. Узнав, что запись включат в публичном суде и все услышат его собственное признание, продажный коп сразу становится как шелковый.
Он сделал паузу. Бэллард ничего не сказала. Было ясно, что Таусон хочет донести до нее какую-то мысль, но не решается выдать секрет погибшего клиента. Она ждала. Сделав еще один глоток, Таусон продолжил:
— Итак, в качестве преамбулы позвольте напомнить: я не знаю, почему в четверг вечером Фабиан оказался в том клубе, и понятия не имею, кто были его спутники и с какой целью он с ними встречался. Однако я объяснил своему клиенту: чтобы обойтись без суда, он должен сдать рыбешку покрупнее, чем он сам. Ну, это очевидно. Сдать нужно было того, кто заинтересовал бы прокуратуру сильнее, чем Фабиан.
— Ясно. И какова была его реакция?
— Он спросил: «Как насчет копа?» — И Таусон взмахнул кофейной чашкой. Должно быть, этот жест означал: отсюда можете продолжить сами.
