Арку, ведущую в сад, караулил еще один патрульный. Он кивнул, взглянув на Бэллард, и та протиснулась в щель между створками кованых ворот. Дженкинс сидел за каменным столом и делал какие-то пометки в блокноте.
— Дженкс! — окликнула его Бэллард.
— Я за него, — отозвался Дженкинс. — Слыхал, та девица не выжила.
— Перестала дышать еще в «скорой». Воскресить не смогли. Я с ней так и не поговорила. Есть что?
— Не особо. Когда началась стрельба, те, кто поумнее, залегли на пол. А самые умные разбежались на все четыре стороны, так что здесь их нет. Насколько мне известно, мы освободимся, как только для этих бедолаг найдут автобус. Этим занимается убойный отдел.
— Нужно с кем-нибудь переговорить. По поводу той девушки.
— Ну, тогда тебе надо к Оливасу или кому-то из его ребят. Не уверен, что тебе этого хочется.
— А что, у меня есть выбор? Ты же прилип к этой скамейке.
— И, заметь, не по собственной воле.
— Никто из здешних не видел, как подстрелили официантку?
Дженкинс обвел взглядом столы, за которыми ждали человек двадцать голливудских хипстеров и завсегдатаев ночных клубов, все в пирсинге и татуировках.
— Нет, но насколько мне известно, когда началась стрельба, девушка принесла в кабинку напитки. Там было четверо. Один выхватил пушку и пристрелил остальных троих на месте. Все, включая стрелка, бросились к выходу. По пути он уложил твою официантку. И еще вышибалу.
— И никто не знает, в чем дело?
— Из этих, — он махнул рукой на свидетелей, — никто.
Один из сидевших за соседним каменным столом, похоже, расценил этот жест как приглашение. Встал и подошел, позвякивая цепью, идущей от ремня к заднему карману черных джинсов. Должно быть, к цепи был пристегнут бумажник.
— Слышь, чувак, когда мы тут закончим? — спросил он, обращаясь к Дженкинсу. — Я ничего не видел, ничего не знаю.
— Повторяю, — сказал Дженкинс, — никто отсюда не уйдет, пока детективы не возьмут у всех показания. Вернитесь на место, сэр.
Голос его прозвучал грозно и властно, полностью нивелируя значение слова «сэр». Хипстер на секунду застыл, не сводя глаз с Дженкинса, а потом вернулся к своему столу.
— Они разве не знают, что скоро их погрузят в автобус? — тихонько спросила Бэллард.
— Пока нет, — ответил Дженкинс.
Бэллард хотела что-то сказать, но тут зазвонил смартфон, и она взглянула на экран. Номер не определился, но Бэллард решила ответить: скорее всего, это кто-то из копов.
— Бэллард.
— Детектив, это лейтенант Оливас. Мне сообщили, что вы были в Пресвитерианском с пятой жертвой. Сам бы я вас туда не отправил, но вы, насколько мне известно, уже там находились.
Прежде чем ответить, Бэллард помолчала. Грудь ей сдавило от страха.
— Верно, — наконец ответила она. — Девушка мертва. Тело дожидается бригады коронера.
— Вы сумели взять у нее показания?
— Нет. Она скончалась, не приходя в сознание. Ее пытались реанимировать, но ничего не вышло.
— Ясно, — произнес Оливас таким тоном, словно в преждевременной кончине официантки была виновата Бэллард и никто иной.
Бэллард снова помолчала.
— Чтобы утром рапорт был готов, — продолжил Оливас. — У меня всё.
— Э-э-э… Я сейчас здесь, на месте преступления, — успела сказать Бэллард, пока лейтенант не отключился. — В соседнем здании — там, где свидетели. С напарником.
— И?
— И у жертвы не было удостоверения личности. Она работала официанткой. Наверное, в раздевалке у нее есть шкафчик, а в нем — кошелек и телефон. Мне бы хотелось…
— Синтия Хэддел, так ее звали. Мне сказал управляющий.
— Мне забрать ее вещи и подтвердить личность? Или этим займутся ваши люди?
Теперь помолчал Оливас. Казалось, он обдумывает что-то, не имеющее отношения к делу.
— У меня есть ключ. Думаю, он от ее шкафчика, — продолжила Бэллард. — Парамедик дал.
Правдой это можно было назвать лишь с большой натяжкой, но лейтенанту совсем не обязательно знать, как именно Бэллард раздобыла ключ.
— Хорошо, приступайте, — сказал наконец Оливас. — Все мои люди заняты другими делами. Но не увлекайтесь, Бэллард. Это второстепенная жертва. Попалась под руку в неудачный момент. Сопутствующие потери. Можете сообщить родным. Сэкономите время моим ребятам. Главное, не путайтесь под ногами.
— Ясно.
— И повторяю: чтобы утром рапорт был у меня.
Оливас отключился, прежде чем Бэллард успела ответить. Пару секунд она, не опуская телефона, обдумывала его слова. Сопутствующие потери. Синди Хэддел попалась под руку в неудачный момент. Бэллард знала, каково это.
Она убрала телефон.
— Ну и? — спросил Дженкинс.
— Мне нужно в клуб. Проверить ее шкафчик, найти удостоверение личности. И еще Оливас велел связаться с ее родней.
— Ох, черт!
— Не переживай. Я все сделаю.
— Нет, так дело не пойдет. Вызвалась сама, подписала и меня.
— Я не вызывалась на разговор с родней. Ты же все слышал.
— Ты вызвалась участвовать. Само собой, он спихнул на тебя самую дерьмовую работу.
Бэллард не хотелось ссориться. Отвернувшись, она взглянула на публику за столами и увидела двух девушек в обрезанных джинсах и майках — одна в черной, другая в белой. Подошла к ним, показала жетон. Хотела заговорить, но белая майка ее опередила:
— Мы ничего не видели.
