Последнее слово полностью

Я улыбаюсь и спрашиваю, не хочет ли она еще что-нибудь выпить. Сестра соглашается, и я предлагаю сделать нам чай с медом. Оказывается, Джулиет тоже его любит, но балует себя только по выходным. Мы решаем, что сегодня можно сделать исключение.

— В конце концов, у нас обеих нет работы. — Она пожимает плечами. — Так что каждый день — выходной.

Теперь, когда между нами состоялась трудная беседа и мы поплакали и посмеялись, напряжение в воздухе рассеивается. Мы расслабляемся и уходим от тяжелых тем. Разговор о чае с медом, который мама делала нам, когда мы болели, перетекает в разговор о детстве, и мы вспоминаем какие-то моменты, которые могли забыться. Воспоминания о том счастливом времени, что мы провели вместе до того, как выросли и от нас стали чего-то ожидать, успокаивают.

Когда Джулиет собирается уходить, мы обнимаемся, и она очень долго не отпускает меня. А затем говорит, что пришлет даты, в которые можно было бы сходить пообедать, и я закрываю за ней дверь, чувствуя легкость на душе. Что-то внутри меня начинает исцеляться.

Я возвращаюсь к ноутбуку и вижу в папке «Входящие» несколько писем, которые пришли, пока я была занята беседой по душам со своей давно потерянной сестрой. Я уже собираюсь плюхнуться обратно на диван, как вдруг звонит телефон. Я смотрю на определитель номера, — это Изабелла Блоссом.

— Харпер, привет, — говорит она, когда я беру трубку. — Как дела?

— Хорошо, — отвечаю я и слышу, как на заднем фоне кряхтит ребенок. — А у тебя? Как жизнь в роли мамы?

— Мне очень жаль насчет твоей работы, — говорит Изабелла, игнорируя мой вопрос. — Надеюсь, ты не сильно расстроилась.

— Принимаю как должное, — убеждаю ее я, направляясь к холодильнику за четвертой порцией «Ноббли Боббли» и размышляя, приемлемо ли разговаривать по телефону с голливудской звездой и есть мороженое.

— Слушай, я говорила с Рэйчел, и она согласилась. Я хочу дать тебе эксклюзив о ребенке.

— Это очень мило с твоей стороны, но мне нужно будет уточнить у Космо, согласен ли он, чтобы я писала материал, если я технически уже не…

— Нет, Харпер, — перебивает Изабелла. — Я обещала эксклюзив тебе. Не журналу.

Я закрываю дверцу холодильника и замираю.

— М-м?

— Решение, что делать с интервью, в твоих руках, хотя, наверное, стоит обсудить это со мной и Рэйчел. Я знаю, что у тебя безупречный вкус, и доверяю тебе, но есть пара журналов, в которых я бы не хотела появляться, учитывая наш прошлый опыт. Но смысл в том, что статья твоя, ничья другая. Можем сделать ее какой угодно, но только если я буду говорить с тобой.

В моих мыслях загорается искра. Идея. Хорошая идея. И во многом это заслуга Джулиет. Я прислоняюсь к холодильнику, прижимая телефон, и в голове вдруг начинает появляться множество перспектив.

— Харпер, ты здесь? — спрашивает Изабелла. — Я тебя потеряла?

— Я здесь, — уверяю ее я. — Но, кажется… Кажется, у меня есть идея, как все провернуть, и я бы хотела обсудить это с тобой.

— Да? Хорошо, супер! Ты свободна завтра?

— Завтра было бы отлично.

— Замечательно. Очень жду нашей встречи. Я знаю, что ты напишешь идеальную статью.

— В том-то и дело, — говорю я и расплываюсь в улыбке, — кажется, я не буду ничего писать.

Чтобы запустить подкаст, мне понадобилась помощь. На выходных приехала Мими, и мы провели мозговой штурм — обсудили формат и необходимое оборудование. Мне было волнительно делиться с ней своей идеей: что, может, помимо написания статей на фрилансе я смогу записывать подкаст со знаменитостями. Мими посчитала идею гениальной и сразу же предложила свою помощь. Я уже знала, к кому обращусь, и верила, что на начальном этапе со мной согласится сотрудничать достаточное количество людей, а потом, когда подкаст наберет большую аудиторию (я на это надеялась), им заинтересуются и другие, и они тоже станут предлагать мне своих клиентов, которым будет что продвигать. По сути, я буду заниматься любимым делом — общаться с публичными личностями и слушать их истории, — но при этом мне не придется выгрызать у Космо первую полосу. Мне нужно будет научиться совершенно по-новому редактировать материал, но я готова к испытаниям.

Я пересказала эту идею Изабелле Блоссом, когда в пятницу приехала к ней в прекрасный таунхаус в западном Лондоне, и она без колебаний согласилась стать моей первой гостьей. А потом наконец в строжайшей тайне сообщила мне полное имя своего сына — все это время она проделывала удивительную работу и скрывала его от прессы: Райан Дэрил Харпер Блоссом.

— Дэрил — в честь моего отца, ну и я просто не могла забыть людей, благодаря которым он появился на свет, — усмехнулась Изабелла, глядя на спящего в моих объятиях малыша. — Как думаешь, Райан же не будет против?

— Думаю, он будет очень тронут, — прошептала я. На глаза навернулись слезы.

— Хорошо. — Изабелла улыбнулась. — По-моему, у него очень нежная душа, у твоего Райана. Он мне понравился.

Я кивнула, и разговор продолжился. Конечно, Изабелла сказала «твой Райан» только для того, чтобы отличить его от своего Райана, но эти слова все равно причинили мне боль.