Неизвестно, кому больше повезло — нам тут и сейчас или им, жителям Липерс-Форка, заштатного городка, который — в свое время — осенило своим присутствием семейство Белл (в четырех поколениях). Дорогие современницы! Перед вами редкое в масштабах современной литературы явление — явление пяти женщин, из которых каждая по силе воздействия на умы и судьбы эквивалентна небольшому тайфуну. Женщин вне времени, достойных легенды.
Посвящается Шейле, моей подруге, сестре и музе
Большое спасибо Аарону Присту, моему мудрому Соломону; Эмили Бестлер, идеальному редактору и настоящей южанке Белл; Люси Чайлдс и Саре Бренхэм, моим ангелам-хранителям; Деборе Ловетт, если ты не знаешь ответа, значит, вопрос не важен; Нанетт Ноффсингер-Кроуэлл, моему компасу в мире здравого смысла; всем невоспетым героям-издателям и продавцам, которым удается реализовывать эту книгу; утренней мессе в соборе святого Павла, клубам любителей кофе и старинных баек; Матушке Уолл за то, что закалила мой характер и внушила любовь к хорошим историям.
И Биллу — спасибо за поездку.
Если что-то удается женщине особенно хорошо, это еще не означает, что именно этим она и должна заниматься всю жизнь. А то большинству женщин из семейства Белл пришлось бы стать шлюхами. Всем известно, что дамочки Белл могут растопить самое закаменелое мужское сердце, как масло на сковородке. С той же ловкостью они проделывают и обратное.
Семейство Белл обитает в особняке на высоком речном берегу. У дома такой вид, будто бы его владельцам давно наскучило их богатство, и они махнули на него рукой. Вокруг колонн, словно нитки вокруг катушки, обвились побеги жимолости, а розы, одичавшие и похожие на сорняки, соскребают со стен краску и ползут вверх, как многоножки. Трудно понять, где заканчивается лужайка и начинается кладбище. Беллы придерживаются мнения, что мертвецы — лучшие соседи.
Несколько лет назад, пытаясь превратить наш скучный городок в приманку для туристов, общество любителей истории повесило перед воротами Беллов латунную табличку, объявляющую старый дом культурным достоянием.
««Белльрев»,[1] — гласила табличка, — был построен в 1851 г. полковником Бедфордом Брекстоном Беллом для его невесты Мюзетты. Во времена Гражданской войны служил госпиталем для солдат, как южан, так и северян, раненных в ходе битвы при форте Донельсон».
Разумеется, история никогда не бывает правдивой. Люди стремятся либо прославить свое прошлое, либо его ославить. Ну, или хотя бы раскрасить поярче. Кое о чем табличка умалчивает: о запекшихся на кирпичах отпечатках пальцев рабов и о том, что в дождь (причем не важно, сколько раз дом штукатурили и красили) из потолка сочится кровь солдат, водянистые красные капли падают с люстры как слезы.
Не сообщает табличка и о том, что Мюзетта была француженкой, точнее, каджункой,[2] и уже второй по счету женой Бедфорда Брекстона Белла. К тому времени первая миссис Белл была вполне здорова, и даже не разведена, но в Мюзетте обнаружилось нечто такое, что заставило Белла позабыть о жене. Он позабыл решительно обо всем, хорошо хоть еще помнил, как дышать.
У Мюзетты были черные волосы и черные глаза, она умела читать будущее лучше, чем иные мужчины читают газеты. А если ей не нравилось то, что представало пред ее взором, она пыталась это изменить.
«L'avenir n'est pas taille dans la pierre, — говорила она, медленно переворачивая карты, — seulement votre epitaphe».
В приблизительном переводе это означало: «Будущее не высечено на камне, высечена бывает лишь эпитафия».
Говорили, Мюзетта могла опустить ладонь в реку и предсказать точную дату, когда воду скует льдом. Она могла положить руку на сердце младенца и увидеть всю его жизнь так ясно, будто бы он ее уже прожил. Мюзетта предупреждала горожан о пожарах, наводнениях и торнадо, а за месяц до того, как солдаты-янки пересекли границу Теннесси, велела слугам порвать все простыни, нижние юбки и наволочки в доме на полоски и скатать их, чтобы получились бинты.
Когда она сказала Бедфорду Брекстону Беллу, что выпивка загонит его в гроб, тот, несмотря на ее репутацию ясновидящей, не прислушался к жене. Пусть лошади хлебают свою воду, но настоящий осел, особенно двуногий, ни в жизнь не расстанется с виски. Мюзетта лишилась мужа в битве при Франклине. Северяне застрелили Белла, когда тот, пьяный, мочился под раскидистой хурмой. Утешает только тот факт, что он не успел ничего почувствовать.
Жизнь Брекстона Белла принесла так мало плодов, что не наполнишь и солдатский котелок. С другой стороны, это свойство почти всех мужчин. Большинство не оставляет после себя на земле никаких следов — кроме камня, помечающего то место, где покоятся их кости. Мюзетта до конца жизни носила траурные платья. С другой стороны, черный цвет был ей к лицу как ни один другой. И дня не проходило, чтобы она не смахнула с могилки Брекстона палые листья и не запечатлела на гранитной плите поцелуй. История порой пренебрегает своими незаметными героями и сметает их в сторонку, но у женщин память цепка, как липучка для мух.
