50) Оля – 2007, Энск
Моя бабушка Анна Никитична (она же баб Аня), несмотря на почтенный возраст, с несложной бытовой техникой ладила. У нее не было проблем с пультом телевизора, радиотелефоном и кодом домофона. А вот у ее соседки и сверстницы Раисы Фёдоровны (она же баб Рая) то будильник никак не умолкал, то «перегоревшая» лампочка после легкого касания вновь зажигалась, пугая старушку как восставший из могилы мертвец, то путались каналы на пульте от телевизора, показывая бесстыжие клипы MTV вместо добропорядочных сериалов ОРТ и РТР.
Поэтому в тот день я не удивился просьбе баб Ани заглянуть к баб Рае для устранения очередной мелкой неполадки. Поморщился слегка, ибо у той царил в квартире какой-то затхлый старческий запах, но пошел, куда ж деваться юному тимуровцу? Сделал что надо, дважды показал хозяйке, что работает, выслушал кучу благодарностей и благословений, и уже на пороге прихожей, надевая обувь, вдруг почувствовал дуновение от распахнувшейся кухонной двери и совсем не кухонный запах. Не «запах», нет, это слишком грубое слово. Аромат! Свежий аромат юной цветущей девушки, так не стыкующийся с ободранными обоями, ветхой обстановкой и тусклым светом от экономичной лампочки в коридоре.
- Здрасьте! – услышал я в первый раз ее голос. Молодой и звонкий, с нотками, как мне показалось, и уважительного отношения к мужчине намного старше себя, и какими-то призывными «вот она я, посмотрите на меня, обратите внимание».
Я посмотрел. Светловолосая и зеленоглазая девушка, задорно улыбаясь и чуть склонив голову набок, стояла в проеме двери, скрестив на груди голые по локоть руки. За ее спиной чернел зев кухни, заканчивающийся колыханием некогда белой занавески на приоткрытом окне, откуда и дул свежий ветерок, донося до меня аромат ее духов, смешанный с запахом Женщины.
- Здрасьте! – ответил я и на секунду замешкался, ожидая, что баб Рая сейчас нас познакомит. Но та лишь скрипучей скороговоркой пробормотала:
- Оля, ты опять окно открыла. Сквозняк же будет, простудишься и заболеешь, сколько можно говорить? – и выпроводила меня.
- Баб Ань, а кто это у Райки в гостях? Валеркина дочь?
- Нет. Это не родная ее внучка, а брата. Из-под Владимира приехала. Или Рязани. Не помню уже. Не в той компании оказалась, отправили от греха подальше. Рая говорила, кого-то из парней там уже поймали, кого-то родители срочно в армию отправили, а девчонок в ПТУ и техникумы куда подальше. В нашей швейке учится Оля. Уважительно относится, ничего не скажу. Здоровается первой. Сумку помогла поднять недавно. Сигарету за спину прячет, когда в подъезде меня видит. Но не в курении дело, уж поверь старой женщине. У нее блеск в глазах такой. Особый. Шальной. Покатится по наклонной. А жаль, красивая девчонка… - баб Аня призадумалась и все же решила закончить свою тираду моральной эскападой. – А то и с собой потянет кого. Так что смотри у меня, - погрозила пальцем, - зубастый крокодильчик, пасть не разевай, сиди дома – не гуляй!
«А то девушки придут, поцелуют и уйдут» - насвистывая себе под нос мотив этой шуточной песенки, спускался я по лестнице. У почтовых ящиков между первым и вторым этажами, поставив на пол пустое мусорное ведро, курила Оля. Девушка была в том же легком домашнем платьице, с рукавами выше локтей и подолом выше колен. Ей явно было холодно, но почему-то она не торопилась домой. В окне виднелись островки грязно-белого снега между черноземом, ожидающим новых семян и пробуждения новой жизни; весна шла в наступление.
Я замедлил шаги возле нее. Остановился. Улыбнулся. Улыбнулась и она. Рука инстинктивно дернулась спрятать сигарету, но поняв, что я хоть и Гена, но не Онищенко, и читать лекций о вреде курения не стану, просто выбросила окурок в форточку.
- Меня зовут Оля, - а она совсем крошка, макушкой еле достает до моего подбородка.
- Я знаю. А я Геннадий, можно Гена.
- Я знаю, - смешно так задирает голову, чтоб смотреть мне в глаза. Это тот самый блеск? Особый и шальной, как выразилась моя бабуля? Я потеряю от нее голову и покачусь по наклонной? Спорим, что нет?
- Молодец! – а что еще сказать? Допытываться, откуда узнала? Зачем? Разговор вроде завершен, я могу спускаться дальше, но она не делает попыток подняться, не двигаюсь и я. И не сдвинусь, даже если сейчас начнется пожар. Нет, если начнется пожар, я ее спасу. Подхвачу на руки и вынесу из бушующего пламени. А потом, когда она еще будет в моих объятиях и уже в безопасности… гусары, молчать!
- А вы только в телевизорах разбираетесь? Или в телефонах тоже?
- А что у баб Раи с телефоном? Чего сразу не сказала?
- Не городской. Мой мобильный. Посмотрите? – и робко так ждет ответа. Будто я могу отказать.
- Посмотрю.
- Я сейчас, - подхватив ведро, вихрем проносится мимо меня, задев складками платья и локонами волос, обдав запахом юности и свежести, словно пообещав мне весеннее солнце и чистое небо. И уже пролетом выше, снова, - подождите меня, пожалуйста. Я сейчас.
- … и здесь не «звездочка», а «решетка», потом вызов. И все получается. Понятно?
