Выхода нет оттуда.
Один раз спасшись от смерти, нельзя убежать от нее навсегда. Человек, на котором эта старуха с косой оставила свой отпечаток, уже не сможет продолжать жить как раньше. Этот отпечаток будет его клеймом, и однажды, это клеймо даст о себе знать. Такому человеку просто следует ждать своей очереди…"
– КВАРПЛАТА-А-А-А! – раздался у меня за дверью громкий мужской голос. Этот голос я уже мог узнать из тысячи похожих. Так умел орать только Алексей Игнатьевич.
Я вскочил с дивана, отбросив свою старую потрепанную книжку в сторону, босиком, в одних трусах и футболке подбежал к двери, отодвинул щеколду и едва успел отпрыгнуть в сторону. Дверь с грохотом отворилась (я помолился, чтобы она вовсе не сорвалась с петель), и в комнату вошел мой усатый сосед: в очках, помятых черных брюках и своей любимой клетчатой рубашке, он был похож на бульдога, так как морщины на его лбу сползали прямо на глаза, я удивлялся, как он из-под них что-то видит.
– Уже три недели! – взревел он. Мне показалось, что стекла в окне моей комнаты тихонько задребезжали. – Три недели ты не отдаешь долг! Сколько еще прикажешь ждать? Месяц? Год? Может, бесплатно будешь жить здесь?
Я проглотил ком в горле и подавил желание разбить этому мужичонке очки, после чего умоляющим голосом попросил:
– Алексей Игнатьич, дайте мне еще неделю. Вот-вот мне должны перечислить очередной налог с продаж моей книги, и я вам тут же всё выплачу, даже за месяц вперед!
– Лучше бы за год заплатил и жил спокойно! – рявкнул тот. – И нашел бы себе нормальную работу, а не эту, за которую и не платят вовсе!
– Мне нравится моя работа, – как можно спокойнее, но уже с ноткой угрозы в голосе сказал я. – Я учился на филологическом факультете не для того, чтобы вагоны потом разгружать.
– Мне всё равно, каким образом ты добываешь деньги, хоть мальчиком по вызову работай, а плату за квартиру ты должен производить вовремя!
Алексей Игнатьевич схватил ручку двери и громко хлопнул ей. Я перекрестился, осознав, что мой сосед находится по ту сторону двери. Прислонившись к ней спиной, я осмотрел комнату. Старая мебель, место которой уже давно на помойке; ободранные обои, кое-где разрисованные мелом от тараканов; газовая плита, в которой работает лишь одна горелка; единственное окно (я поражался, как это рамы в нем всё еще держатся); ну и так, всего по мелочи. Ни ванной, ни стиральной машины, ни телевизора. Даже туалет и душ в общаге, где я жил, были общие. Раз в месяц мне приходилось платить за это "счастье" моему соседу, по совместительству хозяину данной квартиры, Алексею Игнатьевичу. О новой квартире мне можно было только мечтать. Эх, да, с моей-то работой…
Я выпускник Владимирского Литературного Университета факультета филологии. В этом году его закончил. Теперь пишу всякие книжки и пытаюсь пристроить их в какое-либо издательство. В прошлом году у меня это получилось: моя книга "Забытая долина" стала пользоваться популярностью. У меня появились первые поклонники, немного денег. Сейчас я теряю и то, и то. Творческий кризис, так сказать.
Ну, к такой жизни, честно признаться, я уже привык. В старости представляю себя с сигаретой в руке, за столом, в старой ветхой лачуге где-нибудь на отшибе… И мне становится смешно. К тому же, не всё так плохо, как казалось бы. Несмотря на то, что у меня многого нет, у меня ведь многое есть! У меня есть мои читатели, мои друзья, семья (мать и отец, которые, правда, разведены вот уж как шесть лет). У меня есть мой ноутбук (подарок друзей на мое двадцатилетие), старенький, но отлично работающий мобильник. У меня есть мистика и ужасы – мои любимые жанры, в которых я и пишу свои произведения. Ну, а что еще, как говорится, для счастья надо?..
Я плюхнулся на диван, снова взяв в руки книжку, которую перечитывал уже раз в десятый. Это была книга одного малоизвестного автора, писателя-фантаста. В ней рассказывалось о судьбах людей, переживших клиническую смерть, но, то был не научный трактат, а настоящая история с интересным сюжетом и неожиданной концовкой. Книга эта стала мне еще роднее, когда со мной случилось нечто, перевернувшее мою жизнь с ног на голову. Я тоже как-то раз чуть не погиб. Но это уже совсем другая история.
Я лежал и думал, где бы раздобыть денег, как вдруг в дверь постучали. На какой-то миг я подумал, что это Алексей Игнатьевич вернулся, но тут же понял, что различия между его манерой стучать и этой значительно велики. Я снова встал с дивана, быстро натянул шорты, валявшиеся на полу, подошел к двери и открыл ее. За порогом стоял почтальон – я его знаю, он уже не впервые приносит мне письма. Это был мужчина лет сорока, худенький, со щетиной от ушей до подбородка. Правый глаз его немного косил. Он был одет во всё синее – рабочая форма почтальона, а в руках держал небольшую картонную коробку.
– Добрый день, Александр Юрьевич, – поздоровался он со мной. – Как у вас дела?
– Добрый, дядь Слав, – поздоровался я. – Ничуть не хуже, ничуть не лучше.
–Да уж, – понимающе усмехнулся почтальон. – А это вам, какая-то бандероль. Распишитесь вот здесь.
