Перед вами второй вариант пьесы Николая Шарифулина «Последнее воскресенье ноября», это психологическая драма в одном действии. В отличие от первого варианта (который назывался точно также) события разворачиваются в «скромной однокомнатной квартире», а не в психиатрической лечебнице. Как вы знаете, последнее воскресенье ноября считается международным днем матери и в этот день автор и сталкивает всех персонажей, завязывая их в нелегкую драматургическую перипетию. Непростой сюжет и непростая история, заставят вас задуматься о своих родных и близких, а неожиданный визит одной из героинь повлечет за собой ряд поступков, которые станут роковыми в судьбах главных героев. Николай Шарифулин явно делает акцент на общечеловеческие темы, которые нас непосредственно касаются и эти темы: одиночества и безразличия, прощения и безотцовщины; автор, как бы, выходит к читателю дабы поговорить с ним откровенно – с глазу на глаз – без обиняков; и это у него получается безупречно, современно и актуально
Николай Шарифулин
ПОСЛЕДНЕЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ НОЯБРЯ*
(Второй вариант)
Действующие лица
Л а р и с а, 21 год.
М и т я, сын Ларисы, 3 года.
Н а д я, мать Ларисы, сестра Тамары.
Т а м а р а, сестра Нади,
Л е н я, внук Тамары, 5 лет.
Место действия – скромная однокомнатная квартира. Узкий коридор соединяет небольшую комнату-зал и маленькую кухню.
КАРТИНА ПЕРВАЯ
Ночь. Скоро рассвет. Надя встает с постели и идет на кухню. Там она стоит и смотрит в окно: на улице дождь, ветер ломает ветви деревьев, слышатся раскаты грома. Неожиданно распахивается входная дверь и на пороге появляется Тамара.
Т а м а р а. Дождь?
Н а д я. Дождь.
Т а м а р а. Ты смотри, так и не прекращается.
Н а д я. А ты чего не спишь?
Т а м а р а. Почту ходила проверять.
Н а д я. М-м... ну и как она?
Т а м а р а. Кто?
Н а д я. Почта.
Т а м а р а. Говорит, что телеграмма пришла.
Н а д я. В половине пятого? Интересно, от кого...
Т а м а р а. От Люды.
Н а д я. С каких это пор ты стала ждать вестей от дочери?
Т а м а р а. Ты бы про свою не забывала.
Н а д я. Это она про меня забыла.
Т а м а р а. Пишет, что все в порядке... Хочешь почитать?
Н а д я. Ох, ты ё-о! Вот это почерк!
Читает вслух.
Мама, у меня все в порядке. Как ты там сама поживаешь? Поцелуй от меня Леньку, скажи ему, что я его люблю. Когда приедешь? С наступающим, мама. Все, пока.
Тамара молча смотрит в окно.
С наступающим?
Т а м а р а. Да, скоро День матери.
Н а д я. Скучает.
Т а м а р а
Н а д я. А ты?
Т а м а р а. И я... скучаю.
Н а д я. Ты когда у нее последний раз была?
Т а м а р а. Гляди! Гляди! Щас долбанет!
Н а д я. Ты смотри, что делает, а!
Небольшая пауза.
Т а м а р а. Как там Лариса?
Н а д я. А я почем знаю.
Т а м а р а. Ты с ней так и не общаешься.
Н а д я. С чего это. У нее теперь своя личная жизнь.
Т а м а р а. До сих пор поверить не могу...
Н а д я. Да перестань ты.
Т а м а р а. Нет, правда не могу. Вот так вот взять и все... И ведь смотри: она ни разу не пришла, не извинилась... Три. Три года прошло.
Н а д я. И что с того?
Т а м а р а. Как что? Как что? Да ей стыдно должно быть!
Н а д я. Ой, все! Хватит!
Т а м а р а. А что хватит-то? Это ж твое воспитание. Яблоко от яблони не далеко падает.
Н а д я. Не поняла.
Т а м а р а. А что тут не понятного. Это ж твое воспитание? Твое?
Н а д я. Ну...
Т а м а р а. Ну вот и получай.
Н а д я. Ты хочешь сказать, что я плохо воспитала ее?
Т а м а р а. Я хочу...
Н а д я. Нет. Ты хочешь сказать, что я плохая мать!
Т а м а р а. Да подожди ты...
Н а д я. Нет, это ты подожди...
Т а м а р а. Послушай...
Н а д я. Нет, это ты меня послушай...
Т а м а р а. Да тише ты! щас Леньку разбудишь...
Н а д я. Знаешь что? Я как смогла, так и воспитала свою дочь!
Т а м а р а. Да не ори ты! Леня спит.
Н а д я. Хорошо... Хорошо... Я замолчу. Но только знай, что Лариса – моя дочь. Моя! А теперь спать иди. Вам завтра вставать рано.
Т а м а р а. Сегодня.
Н а д я. Что?
Т а м а р а. Уже сегодня.
Н а д я. А-то ты меня не поняла.
Сестер прерывают раскаты грома.
Т а м а р а. Вот эт долбануло!
Н а д я. И не говори. Ленька-то не проснулся?
Т а м а р а. Да вроде нет.
Пауза.
Н а д я. Ты с Ларисой давно виделась?
Т а м а р а. Даже и не вспомню... по весне вроде... Так я ж тебе рассказывала.
Н а д я. Думаешь – я помню?
Т а м а р а. Мы тогда с ней в магазине столкнулись...
Н а д я. А! Да! Точно! Вспомнила! Ты еще говорила, что она с Митей была.
Т а м а р а. Ну.
Н а д я. Даже не верится.
Т а м а р а. Что не верится?
Н а д я. Да то, что я своего внука ни разу не видела. А ему-то уже три года.
Т а м а р а. Я ж тебе говорила, что не надо... не надо... а ты? Что ж вы живете как кошка с собакой?! Лаетесь, грызетесь, постоянно что-то доказываете... Кому? Зачем? Непонятно.
Н а д я. Ты меня-то пойми. Нет, чтоб прийти, хотя бы раз, пообщаться, спросить: как дела? Так нет, она будет жить со мной в одном городе и ни разу не поинтересуется моим здоровьем!
Т а м а р а. Если ты помрешь, я скажу ей об этом.
Н а д я. Вот спасибо! А толку-то?
Т а м а р а. Может ей стыдно или она боится.
Н а д я. Стыдно... Скорее боится. Ай, ладно! К чему все эти пустые разговоры.
Т а м а р а. Ты сама-то давно интересовалась здоровьем дочери?
Н а д я. Еще бы я перед ней унижалась! Ты бы лучше за Людку свою так переживала... по крайней мере, есть за что!
Т а м а р а. И за что же?
Н а д я. Да хотя бы за то, что она сейчас в дурке сидит... тебя вспоминает... даже с праздником поздравила. А я? Кому я нафиг нужна? Ларисе? которая даже и не знает: жива ли я!
Т а м а р а. Что ж ты сама ее тогда не найдешь?
Н а д я. Может мне еще прощения попросить? Да только было б за что.
Т а м а р а
Пауза. Сестры молча смотрят в окно.
Н а д я. Ладно. Надо спать ложиться.
Т а м а р а. А смысл? Я скоро Леню будить пойду. Так что... ставь чайник.
