Оторвется ли вешалка у пальто,Засквозит ли дырка в кармане правом,Превратится ли в сущее решетоМой бюджет, что был искони дырявым,—Все спешу латать, исправлять, чинить,Подшивать подкладку, кроить заплатку,Хоть и кое-как, на живую нить,Вопреки всемирному беспорядку.Ибо он не дремлет, хоть спишь, хоть ешь,Ненасытной молью таится в шубе,Выжидает, рвется в любую брешь,Будь то щель в полу или дырка в зубе.По ночам мигает в дверном глазке —То очнется лампочка, то потухнет,—Не побрезгует и дырой в носке(От которой, собственно, все и рухнет).Торопясь, подлатываю ее,Заменяю лампочку, чтоб сияла,Защищаю скудное бытие,Подтыкаю тонкое одеяло.Но и сам порою кажусь себеНе учтенной в плане дырой в кармане,Промежутком, брешью в чужой судьбе,А не твердым камнем в Господней длани.Непорядка признак, распада знак,Я соблазн для слабых, гроза для грозных,Сквозь меня течет мировой сквозняк,Неуютный хлад, деструктивный воздух.Оттого скудеет день ото дняЖизнь моя, клонясь к своему убытку.Это мир подлатывает меня,Но пока еще на живую нитку.
1996 год
<p>«Жизнь выше литературы, хотя скучнее стократ…»</p>Жизнь выше литературы, хотя скучнее стократ.Все наши фиоритуры не стоят наших затрат.Умение строить куры, искусство уличных драк —Все выше литературы. Я правда думаю так.Покупка вина, картошки, авоська, рубли, безменВажнее спящих в обложке банальностей и подмен.Уменье свободно плавать в пахучей густой вознеВажнее уменья плавить слова на бледном огне.Жизнь выше любой удачи в познании ремесла,Поскольку она богаче названия и числа.Жизнь выше паскудной страсти ее загонять в строку,Как целое больше части, кипящей в своем соку.Искусство — род сухофрукта, ужатый вес и объем,Потребный только тому, кто не видел фрукта живьем.Страдальцу, увы, не внове забвенья искать в труде,Но что до бессмертия в слове — бессмертия нет нигде.И ежели в нашей братье найдется один из ста,Который пошлет проклятье войне пера и листаИ выскочит вон из круга в разомкнутый мир живой —Его обниму, как друга, к плечу припав головой.Скорее туда, товарищ, где сплавлены рай и адВ огне веселых пожарищ, а я побреду назад,Где светит тепло и нежаще убогий настольный свет —Единственное прибежище для всех, кому жизни нет.
