- Нет... А впрочем, сейчас посмотрю, если желаешь, - предложил трактирщик. - Может быть, он уже вернулся. Что сказать ему, если он здесь? Кто его разыскивает?
- Скажи, что его ждет Оке, - ответил я.
Трактирщик поджал губы, и выражение учтивости мигом сползло с его лица. Не услышав ожидаемого каркающего закриарского имени, трактирщик сразу же начал испытывать по отношению ко мне иные чувства. Глаза его сделались сонными, а взгляд - презрительным. Он распрямил подобострастно согнутую спину, повернулся в сторону кухни и махнул рукой служанке, расставлявшей на стойке вымытые кружки.
- Эй! - громко крикнул трактирщик. - Здесь какой-то межгорец ищет колдуна Гилэйна! Он уже вернулся?
- Нет еще, - ответила служанка, и голос ее прозвучал неожиданно громко в тишине, наступившей в зале сразу же после слов трактирщика.
- Его нет, - небрежно бросил мне через плечо трактирщик, отходя в сторону.
- Я это уже и так понял, - буркнул я, обегая взглядом притихший зал.
Умолкшие лесорубы, забывшие о своей игре моряки и даже благородный барон с красным плащом - все они с интересом смотрели на меня. Особенно мне запомнилась реакция барона. Он недоуменно приподнял левую бровь, и вообще весь его вид показывал глубочайшее недоумение по поводу того, что я интересуюсь колдуном Гилэйном. Я вдруг вспомнил, как оглядывался на барона трактирщик, когда узнал, кого я разыскиваю. И тут же в памяти всплыли слова Наары о том, что этот барон "тоже здесь по делу"...
Трое моряков с интересом разглядывали меня и о чем-то перешептывались. А четвертый моряк пристально, словно бы ожидая чего-то, смотрел на барона. Барон же, закончив проявлять интерес к моей персоне, перевел взгляд на уставившегося на него моряка и отрицательно помотал головой. Этого едва заметного жеста было достаточно для того, чтобы морячок толкнул локтем своего соседа и вернулся к прерванной игре.
Вся эта пантомима меня насторожила Я медленно, не сводя с барона глаз, отстегнул ножны от пояса и положил меч прямо перед собой на стол. Барон, увидевший мои приготовления, снисходительно усмехнулся, отвел взгляд в сторону и, приняв безразличный вид, вернулся к своей кружке с вином.
- Мир тебе, добрый человек! - сказал кто-то громким, не лишенным сарказма голосом. Я обернулся, и рука моя чуть было не потянулась к мечу.
Передо мной стоял один из компании лесорубов с кружкой в одной руке и кувшином вина в другой. Лесоруб этот был уже изрядно навеселе и довольно сильно покачивался. Но, несмотря на опьянение (или, может быть, именно благодаря ему), с лица лесоруба не сходила ехидная улыбочка.
- И тебе мир, добрый человек, - ответил я лесорубу, быстренько пересчитав взглядом всех его приятелей. Восемь человек. Не считая того, что сейчас стоит передо мной. Крепкие ребята. Сильно выпившие, но еще вполне способные держаться на ногах. С нескрываемым интересом следящие за разворачивающимися событиями.
- Что ты пьешь? - поинтересовался лесоруб.
- Крепкое темное тиоарское, - ответил я.
- У тебя хороший вкус, - одобрительно произносит лесоруб, усаживаясь на лавку и водружая на стол свой кувшин с вином. - Но вино из Тиоара ни в какое сравнение не идет с вином, что доставляется сюда из Кагоара. Вот, попробуй! - лесоруб показывает на свой кувшин. - Золотистое кагоарское!
- С удовольствием, - отвечаю я, протягивая ему свою кружку.
Было понятно, что лесорубы ищут ссоры с одиноким межгорцем, дерзнувшим заявиться в акарскии трактир. Но одинокому межгорцу не нужны ссоры и драки. К тому же он {то есть я) достаточно хорошо знает этикет закриарских кабаков, запрещающий самому наливать из кувшина, оплаченного другим че-ловеком.
Лесоруб криво улыбается, наполняет мою кружку и внимательно наблюдает за тем, как я медленно, до дна выпиваю предложенное угощение.
- Отличное вино, верно? - спрашивает он.
- В Закриарье трудно найти скверное вино, - киваю я, - но лучше этого золотистого кагоарского я никогда в жизни не пробовал.
Эта похвала дается мне без особого труда. Вино действительно великолепное.
Лесоруб хмыкает и оглядывается на своих приятелей. Он растерян. Ведь ни один межгорец никогда не употребил бы слово "Закриарье" в разговоре с местными жителями. Лесоруб этого не ожидал и теперь пребывает в недоумении.
- Как тебя зовут? - спрашивает лесоруб, повернувшись ко мне.
Я не отвечаю. Этого требует уже этикет Межгорья. Если тебя интересует имя собеседника, то вначале следует представиться самому.
- Меня зовут Кавар! - гордо заявляет лесоруб, сделав вид, что предыдущей фразы он просто не про-износил.
- Имя великого человека, - говорю я с уважени-ем. - Великого Воина Закриарья! А меня зовут Оке.
Лесоруб мнется. Что в Закриарье, что в Межгорье Бессмертный Бог Оке пользуется уважением. Ну, это и понятно - Бог все-таки... И во всех легендах Великий Воин Кавар всегда очень почтительно отзывается о Бессмертном Боге Оке. Да и само мое имя - Оке - нельзя назвать исключительно межгорским. В Закриарье тоже нередко встречаются люди, носящие его.
