Волк раздумывал, что теперь стоит делать. Становилось холодно, тело Германа нужно унести, или вызвать полицию, или скорую помощь… и как-то надо привести в чувства Джейн.
Птица вспорхнула в небо и скрылась за верхушками деревьев.
– Отвернись. – слабым голосом приказала Джейн. Антон не посмел возразить и тут же отвернулся.
За спиной у него послышался шум, и скоро, Джейн прошла мимо него. В руках она несла, чёрного лиса, держав его бережно, как младенца. Его голова безжизненно свисала с её локтя. Волк огляделся. Тела Германа на месте не было, только грязный кровавый след остался на снегу. Решив не удивляться, Волк поспешил вслед за ведьмой.
Принеся брата домой, рыжая ведьма уложила его на свою кровать. Волку приближаться она запретила.
– Дай хоть пособлю, Джен?
Джейн не отвечала. Закончив, она легла рядом, обняла брата за голову и зарыдала.
– В полицию мы звонить не будем, или…?
– Нет! – рявкнула не своим голосом Джейн.
Этой ночью лес молчал. В черноте неба не было видно ни звёзд, ни серпа луны. Птицы умолкли, шорохи стихли. Ни одна веточка не колыхалась. Липкий туман, источающий смрад заполнил собой холм. Рваная паутина, уродливым кружевом оплела гнилые деревья. Это молчание было страшным. Оно было мёртвым.
Печальная тень бродила здесь, навсегда оставшаяся жить «на свободе», которой так жаждала.
Аврора оставила своего друга детства для триумфального финала. Как кульминацию своей мести за годы, что её избивали и насиловали «несчастные мальчики» – переходящие ученики. В тот момент её не пугало ничего, даже неминуемое возмездие за смерть колдуна. И чем больше она убивала, тем больше её душа умирала и превращалась в безобразное чудовище.
Герман Тьери был единственным, кто любил её. Но теперь было поздно осознавать это. Её истинное лицо, изуродованное, истлевшее, ужасало. Чёрная уже не могла чувствовать ничего. Почти ничего. Единственное, что осталось с ней, была боль. Теперь она точно знала, как выглядит ад. Без возможности кричать или плакать, без возможности даже прочувствовать что-либо. Она словно задыхалась, ей хотелось бежать, метаться, но она только плыла среди безмолвной черноты, растворяясь в тумане, и вновь появляясь в другом конце леса.
……
Всё ещё такой молодой. Тот, к кому она приходила в кровать погреться, пока он не проснётся и не прогонит её. Тот, кто обнимал её, когда она плакала, кто наказывал её обидчиков. Кто расплетал ей косы, когда она засыпала, и кто относил её, спящую, в кровать на руках. Кто танцевал круче всех, с кого не сводили глаз девчонки. Тот, кто умел рассмешить её своими глупыми шутками, с кем она часами смотрела мелодрамы и ужастики по телеку в старом гараже в Денвере. С кем она могла быть какой угодно, весёлой, злой, усталой и гордой. Кто прощал ей всё, и не устраивал сцен. Кто танцевал с ней на кухне. Кто ненавидел кофе, но варил его для неё по утрам. Лучший в мире кофе. Тот, кто был рядом. Просто всегда был рядом. Кто был ей больше, чем друг, больше, чем брат – её близнецом. Доктор, Док…
Его кожа сделалась теперь жёлтой и бледной. Под закрытыми смертью глазами появились некрасивые круги. Он пах чем-то сладким. Всё ещё приятно, но это был уже не ЕГО запах. Его волосы, лежащие на подушке, были похожи на брызги воды, выплеснутые из чашки. Его руки больше не обнимали её. Он был не похож на себя. Он был как кукла, дурно сделанная копия.
Джейн сжимала в руках холодную голову своего брата и не хотела двигаться. Она уже ни раз омыла его слезами, которые текли как реки, сквозь волосы, падая тяжёлыми каплями на его шею.
– Джен? – позвал её Волк, – Дженни…
Она не отвечала. Глаза рыжей ведьмы смотрели в пустоту и ничего не видели там.
– Дженни, пойдём, поешь. Я приготовил.
Она покачала головой едва заметно.
– Ты уже вчера ничего не ела и сегодня тоже… Хочешь себя голодом заморить?
– Если я уйду, – сказала она слабым голосом – я предам его.
Антон не знал, как говорить с ней и что вообще он должен теперь сделать. Сказать по правде, зрелище это было не для слабонервных – скорбь, переходящая в безумие.
– Я позвонил его отцу. Нашёл номер в блокноте возле телефона.
Джейн медленно, как в кино, повернула к нему голову.
Её глаза были полны воды и казались рыбьими. Волку сделалось по-настоящему страшно.
– Никто его не заберёт. Он останется со мной. – сказала она. Голос её искрил и брызгал ядом.
– Дженни… – волк собрал волю в кулак, – Уже пора.
– Нет.
– Уже два дня прошло.
Она мотала головой, смотря на него, как сумасшедшая в припадке. Из рыбьих глаз полились слёзы, рот её скривился.
– Дженни, – ему стало так жаль её! – надо его похоронить.
Глаза её засветились, и она прошептала:
– Только попробуй подойти, и я тебя убью, клянусь тебе.
Антон в страхе попятился и вышел из комнаты.
Джейн всхлипнула, и подышав немного, снова посмотрела на Германа. Его веки были плотно закрыты. Она погладила его по волосам, и обняла сильнее.
– Ничего. Скоро ты заберёшь меня с собой. Очень скоро.
В дверь постучали.
На пороге стоял высокий мужчина средних лет, с рыжими волосами забранным в хвост и суровым выражением на лице.
