Если тела сына и невестки привезли домой и из похоронили в семейном склепе, то тела внуков так и не нашли.
А весть о смерти внуков княгине принес дальний родственник. В доказательство он отдал ей подвески, которые носили Дрег и Германа на шеях не снимая.
Родственник этот был муж дочери по линии первой жены князя Ар`Друзье.
Он и рассказал старой княгине, что Дрег и Гермиона искали и напали на след убийцы родителей, но он оказался слишком коварен и молодые люди попались в его капкан и погибли.
Их семья, по-родственному, приютила молодых людей в городе в своем доме. Отговорить от такого опасного мероприятия их не удалось. Но они передали ему свои подвески и взяли с него слово передать вести о них, какими бы эти вести не были, бабушке если они не вернутся в течение трех дней. И в доказательство он отдает их подвески.
Родственники ждали близнецов почти неделю, но брат с сестрой так и не вернулись. Вот и отправился с нерадостными вестями мужчина к княгине.
О том, что Германа жива, в замке не знают.
Граф Тригон прибыл практически перед следующим танцевальным вечером на котором я должен объявить кто из девушек находится в опасности и являются претендентками на выбывание.
Подробности принесенные им было необходимо обдумать и наметить дальнейшие шаги нашего расследования.
Предварительный план дальнейших действий мы уже набросали.
Необходимо найти этого родственника. Уточнить у него его источник информации, которым он поделился с княгиней о брате и сестре. Откуда у него сведения о их смерти.
Появилась новая зацепка, которая тянет за собой много новых вопросов.
А еще нужно выбрать время и свозить Герману к бабушке.
Княгиня обрадуется.
Для Германы это тоже может послужить толчком. Кстати, надо ее про подвеску спросить, а вдруг вспомнит.
Вечерние занятия с Анри у нас вошли в правило. Теперь, даже если я захочу, отвертеться – не получится.
Герцог придумывает для меня все новые и новые упражнения. А эти занятия возвращают память моему телу быстрее, чем я бы шла наугад, как слепой котенок.
И, оказывается, я очень много чего умею. Тело привычно повторяет задания, при этом чувствует себя удивительно подвижно и ловко. А мне очень нравится быть такой умелой в плане физических возможностей моего нового тела.
Мы начали метать ножи. Я даже и не знала, что умею это делать. А умею! И у меня это очень даже классно получается. Мне самой понравилось это мое умение.
Что меня еще больше нравится – я все лучше и лучше чувствую тело Германы. Правда мне действительно нужна посторонняя помощь. Вот как с метанием ножей.
Когда мне его Анри в руки дал первый раз, я его взяла как обычная домохозяйка. То есть колбаски нарезать, хлебушка али салатика накрошить.
То есть от «хватки» воина владеющего метательным оружием я тогда была, как гусеница от бабочки.
Но потом и это умение мышцы вспомнили. И если отключить мозги, то тело действовало очень даже профессионально. В смысле выдавало движения воина, а не кухарки.
Похоже Германа очень «подкованный воин». И мне еще многое предстоит «вспомнить».
Занятия с магистром магии тоже давали свои плоды. Я уже научилась слышать-чувствовать свой магический источник.
Правда и тут у меня получается не совсем все так, как должно быть. Во всяком случае не совсем так, как рассказывает магистр, что я должна чувствовать.
Моя стихия – воздух. И он как будто легкий и озорной ветерок жил во мне.
А еще, почувствовав его в себе, я воспринимала любое движение воздуха, как родное, что ли. Я могла договариваться с ветром. Заставить его что-то сделать было, по моему, невозможно. С ним можно только договориться.
И его обязательно нужно заинтересовать. Стихия эта любопытная и свободолюбивая. На этом можно было играть, но заигрываться нельзя.
Иначе можно поссориться и тогда будет нескладушка-неладушка. Это все равно, что поссориться со своей рукой или ногой. Собрался попить, а твоя рука чешет вам нос или надо пойти конфету взять, а нога в коленке сгибается и приседает.
А еще, я не знаю имела ли эту особенность настоящая Германа или нет, но я улавливала «ветерок настроения» собеседников. Внимательнее прислушиваясь к себе, я поняла, что эта способность у меня тут с самого начала моего нахождения.
Конечно можно сказать, что тут нет ничего необычного. Однако я не соглашусь с этим заявлением.
Читать мысли я не могу. Но вот мысли или слова окружающих они для меня, как легкий ветерок с определенным вкусом-запахом-цветом-теплотой.
Точнее мне сложно передать, но вот чувствую и все.
Например, когда человек говорит, я понимаю говорит ли он правду, что испытывает на самом деле и вообще насколько он сейчас искренен.
А понять мне это тоже магистр помог. Ему нравилось на мне проверят свои умозаключения, как я поняла. Однако шло это все мне на пользу.
Он, как истинный экспериментатор заставлял меня делать всякие упражнения. И многие их них были призваны просто для удовлетворения его личного любопытства.
