Константин СИТНИКОВ
ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ
При падении его оглушило. Руслан с трудом выбрался из кустов на залитую солнцем площадку заправочной станции и, пошатываясь, направился к телефонной будке. В ушах у него звенело, и сначала ему показалось, что телефон не работает. Только потом он различил в трубке долгие гудки. Дяди не было дома. Он вытащил жетон из окошечка и снова опустил его в щель. Но, протянув руку к диску, вдруг понял, что намертво забыл номер музейной вахты. Тщетные попытки вспомнить его вызвали лишь головную боль. Привалившись горячим лбом к прохладному стеклу, он некоторое время боролся с мучительной тошнотой. Затем его все же вырвало, и это принесло небольшое облегчение. Поморщившись, он поспешил на воздух.
Насколько он мог судить, его швырнуло на несколько километров от того места, где его застал смерч. Причины, вызвавшие этот смерч, и обстоятельства, при которых он возник в самом центре города, были настолько невероятны, что размышлять о них значило подвергнуться очередной пытке головной болью. Руслан предпочел сосредоточиться на том, как добраться до своего дяди. Сейчас это был единственный человек, который согласился бы его выслушать и, возможно, даже помочь. Как это ни больно, но теперь он не мог рассчитывать на своего отца и, более того, вряд ли мог доверять ему. От этой мысли ему казалось, что рушатся сами устои его внутреннего мира. Он рос без матери, и отец был для него едва ли не божеством. И то, что отец предал его, вызывало в нем боль гораздо более сильную, чем ссадины, полученные при падении.
В тот момент, когда он вышел из телефонной будки, возле одного из заправочных автоматов остановился мощный магистральный грузовик с обтекателем на кабине - австрийский "Штайр", - и из него выпрыгнул водитель. Крупный мужчина лет сорока, в зеленой безрукавной рубашке, заправленной в голубые брюки. Обширное его чрево поддерживалось широким черным кожаным ремнем, придававшим ему облик благородного киношного разбойника. Через расстегнутый воротничок на груди виднелись седые заросли, среди которых терялась тонкая золотая цепочка с кулоном в виде крошечного сердечка. Бронзовый загар покрывал его лицо, шею, грудь и испещренные наколками руки.
Руслан направился к мужчине. Пожалуй, это был его единственный шанс быстро вернуться в город. Прозрачные серые глаза мужчины - одного оттенка с седыми, невесомыми, как паутина, волосами, - обратились к нему без всякой тени удивления или любопытства. Похоже, трудно было заставить этого человека изменить своему всегдашнему спокойствию и тем более вывести его из равновесия. Вместе с легким запахом хороших сигарет от него исходил аромат надежности, невозмутимости и мужской силы.
- До города подбросите? - спросил Руслан, подавляя дурноту, которая волнами накатывала на него.
Потерять сознание на раскаленной асфальтированной площадке - не приведи Боже! Солнце, стоявшее высоко над березовой рощей, нещадно било его своими прямыми лучами в затылок. От заправочного автомата в неподвижном зное распространялись густые пары бензина...
Неторопливо вставив шланг в держатель, благородный разбойник закрутил крышку бензобака и забрался в высокую кабину своего "Штайра". Руслан тоскливо подумал, что нет, его не возьмут. Но водитель перегнулся через сиденье, так что его зеленая рубашка выбилась из брюк, и открыл вторую дверцу изнутри. Он не произнес ни слова, даже головой не кивнул, словно это могло уронить его достоинство в собственных глазах. Однако Руслан и без того понял, что его берут до города.
Он с трудом вскарабкался на высокое кожаное сиденье, со второй попытки захлопнул дверцу и привалился затылком к задней стенке, нагретой снаружи солнцем. Его знобило, подташнивало и все время тянуло закрыть глаза. Но он упрямо разлеплял веки, чтобы не потерять последнего контроля над своим сознанием.
"Штайр" тяжело тронулся с места, медленно выкатил на дорогу и, наращивая скорость, понесся по прямой магистрали, мимо зеленых холмов, лесков и полей. Благодарение Богу, солнце оказалось со стороны водителя, а не со стороны Руслана. Приятный ветерок обдувал его лицо через низко опущенное стекло...
Если бы не приступы легкой тошноты, которую Руслану время от времени приходилось подавлять, это недолгое путешествие запомнилось бы ему как самое счастливое в его жизни. Сознание словно бы скользило по волнам, и когда оно взлетало на гребень, все чувства становились необыкновенно обостренными. Он начинал различать каждую травинку на обочине, несмотря на то, что грузовик делал шестьдесят километров в час. Мысли его прояснялись и едва ли не позвякивали от хрустальной прозрачности. Когда же сознание, наоборот, проваливалось в пропасть, все вокруг словно бы заволакивалось легким туманом и он погружался в приятное, похожее на дрему беспамятство.
