Изматывающая работа продолжалась, но она уже не воспринималась так тяжело. Возможность поговорить с близким по духу собеседником давала сил. Они много разговаривали и о жизни в Гарграде, и о жизни в Эдеме. Антон избегал только тем, связанных с ужасным событием в городе, поделившем его жизнь на две неравные части. А о жизни в крепости он был единственным рассказчиком, так как уже много здесь повидал и услышал. Он рассказал, что хозяина считают то ли богом, то ли его посредником. Единственным живым существом, которое может перемещаться между небом и землей в любое время. Остальные попадают на небо после смерти, и то не все, а только самые послушные. А непослушных после смерти хозяин помещает в бурю, которая карает и мучает их. И около покоев хозяина можно услышать их стоны и крики. И никто не хочет разгневать его и оказаться после смерти в буре. А еще, несмотря на кандалы и клетки у нижних, они всех обитателей Эдема считают единственно свободными людьми, и ничто их не может переубедить. Люди живут здесь за счет охоты на еще встречающихся в пустошах животных, за счет растений, которые они выращивают в оранжереях, но главным образом за счет набегов на караваны, идущих в Гарград. Антон полагал, что город ничего с этим не делает, так как хорошо защитить караваны или атаковать крепость будет стоить гораздо больше, чем все потерянные товары. Социальная структура здесь тоже не отличалась уникальностью. Кроме уже известных Андрею нижних, к которым относились пыль, холопы и илоты, существовала широкая прослойка верхних. Разновидности и взаимоотношения были гораздо разнообразнее. Были среди них и люди, обеспечивающие существование крепости — ремонтники, механики, садоводы, доктора. Были и те, кто отвечал за образование и управление — жрецы, лейтенанты и смотрители. Но больше всего было воинов — основных добытчиков, совершающих набеги. И над всеми на большом отдалении возвышался хозяин — колоритный исполин, одним своим видом, не говоря уже о громогласном голосе, внушающий всем священный страх.
Интересно, что машины для набегов собирались из машин, отбитых у караванов. И даже если трофейная машина была без повреждений, ее использовали как источник деталей, разбирая ее на запчасти и используя их для сборки нового автомобиля. Так, например, нередки были случаи, когда из нескольких разных машин собиралось столько же чудовищ Франкенштейна, путем жонглирования деталями. Это делалось, потому что люди опасались попасть под влияние демонов из проклятого города, а такая перестановка частей перерождала машины, очищая их души (никто не сомневался в существовании душ у машин, притом, что о женской душе до сих пор велись ожесточенные споры). Но самым шиком считалось найти в пустыне старое, изъеденное коррозией корыто, кода-то бывшее автомобилем, и может даже очень хорошим, и позаимствовать у него часть корпуса. Чем старше детали, тем большей мощью будет обладать собранный из них автомобиль, а его слуга — так здесь называли водителей — будет свысока смотреть на слуг более молодых и новых машин. Жители Эдема полагали, что машины были живыми и более совершенными существами, чем люди. Совершеннее их был только хозяин. Антон так досконально знал эту сторону жизни дикарей, так как в силу своей профессии до падения работал подмастерьем в гараже.
Кроме Эдема в пустошах существовали и другие поселения людей. Все они были малочисленными и считались эдемовцами рассадниками заблудших душ. Они ютились в небольших пещерках и вели почти первобытный образ жизни. Они были то ли еретиками, то ли отсталыми, но не представляли угрозы для Эдема, поэтому жили почти свободно. Только иногда какой-нибудь неудачник встречался на пути стаи (так называли группу машин, идущих в набег) и попадал в плен. Кажется, старик был одним из таких.
За долгими разговорами Андрей узнавал все новые подробности окружающей жизни. Такой чуждой, и такой похожей. И в городе, и здесь человек продолжал впиваться в древо жизни, продолжать его, не забывая при этом придумывать себе надзирателя, ведущего в светлое будущее или к чему-то великому, будь то закон, традиция или тот же хозяин. И также везде было разделение людей. Естественное и искусственное. На высоких и низких. На первых и последних. На своих и чужих.