Клинок столкнулся со скорпионом, но не нанес никаких повреждений. Следом я совершил три атаки разными магическими направлениями элементализма. Статуя проигнорировала как лед, так и огонь с электричеством. Активировал стихийную свободу и попытался просочиться сквозь этот памятник, но меня отбросило, будто я был материальным.
Бесцельно прошатавшись час, собрался отправляться в лагерь. За это время я нашел ещё восемнадцать красных кристаллов. Пушистая хрень воплотилась сама собой и недовольно завибрировала, предупреждая, чтобы я не принимал поспешных решений. От жезла отделилась искра, которая, пройдя сквозь доспех, рассекла предплечье. Почувствовал, как заструилась выступившая кровь.
Поморщившись, убрал броню в инвентарь и прислонился повреждением к статуе. И снова ничего.
В голове возникла идея: я достал из баула минерал, цветом походивший на кровь, и лёгким щелчком отправил его в скульптуру. Кристалл слипся с поверхностью и неспешно впитался, оказываясь внутри скорпиона.
— Понятно, — пробормотал я.
Следом к неразрушимому монстру полетели другие камни. Статуя с каждым разом будто наливалась жизнью. На хвосте проступали токи неизвестной силы. Клешни трескались и чуть заметно подрагивали. Жвала шевелились.
Кристаллы кончились. Я стал просеивать ледяное крошево, разыскивая упущенные минералы. Через два часа нашел последний, который оказался спрятан у самого входа. Как только кинул его, статуя пришла в движение. Пещеру наполнил душераздирающий рык, а ко мне устремился вытянувшийся хвост.
Я активировал стихийную свободу, но монстр будто и не заметил моей бесплотности. Он схватил меня и притянул к себе.
— Тля! — набатом раздалось в моей голове. Жвала застучали возле самого лица. М-да, так меня ещё никто не называл…
Я воплотил сферу и направил её в тварь. Субстанция бессильно разбилась о монструозную морду.
— Спрашивай, тля!
Надо же! Всё-таки не зря корячился! А теперь послушаем, что нам поведает это существо.
Гигантская клешня всё ещё удерживала меня, не позволяя вырваться из цепких объятий. Хвост недовольно хлестал по поверхности, перемешивая ледяное крошево. Скорпиону явно не нравилось место, в котором он находился: слишком холодно и влажно, в отличие от сухой и жаркой пустыни. Ну уж извиняй, братец членистоногий, что не позаботился о твоем комфорте…
Бар маны постепенно уменьшался. Я не мог воплотиться, так как чувствовал, что хитин проник в грудную клетку. Если обрету плоть, то внутренние органы окажутся раздавлены, а с такими повреждениями и игрок с сотым уровнем не выживет, не говоря уже обо мне.
— Молчишь, тля… — упрекнул меня монстр. В голосе ощущалось разочарование от моего безграничного скудоумия.
Естественно, не имея физической оболочки, сказать я ничего не мог, хотя в голове роились сотни вопросов.
Проверил таймер стихиалия, но способность так и не откатилась. Хаотическое отражение урона и артефакториум также не удавалось использовать. И что за черт?! Прошло же уже больше двух суток! Надоели эти игры со временем!
— Дергающаяся тля…
Голос, звучащий в голове, откровенно забавлялся, словно существо обладало человеческим спектром эмоций. Если правильно поведу себя, то на этом можно сыграть, но сперва нужно выбраться из смертельного захвата. Я размахивал руками, как бы говоря, чтобы меня отпустили, и параллельно транслировал эту же мысль в надежде, что телепатия моба работает в обе стороны.
Не знаю, что именно подействовало, но клешня разжалась. Я сразу же деактивировал стихийную свободу — требовалось сохранить хотя бы немного маны. Против этой твари я ничего сделать не могу, но всегда есть шанс, что повстречаюсь с другими монстрами, а в том же накопителе осталось всего полторы сотни единиц. Экономия, мать его… Скорпион к тому же явно не собирался меня убивать, иначе сделал бы это сразу. Почему-то кажется, что для него моё защитное заклинание не помеха.
— Ослабленная тля, — заключил моб, видя, как я приземляюсь на ноги.
Колени слегка подогнулись, и меня повело в сторону.На мгновение включил защитное умение, тем самым погасив всю инерцию. Ко мне тут же устремился хвост, который обвил тело, но теперь сегментированная конечность держала меня осторожно, будто энтомолог, нашедший редкое насекомое.
— Помогу тебе, полудохлая тля.
