Приемник станционной закусочной с хрипом транслировал обрывки новостей, которые все равно никто не слушал. Стоило шаттлам причалить, как из них высыпалась орава обозленных людей. Сквозь желтоватый смог слабо мигали тусклые вывески мотелей и магазинов.
– Ребята, ваша взрослая жизнь – полное болото, – уныло произнес Пакито, глядя сквозь горлышко на дно бутылки.
Ему исполнилось девятнадцать, и за его спиной были детский дом, исправительные работы и первая замена почки. Занятость имелась: вычищать трубы с фабрик. После этого обычно требовались новые легкие. Так что умозаключение оказалось вполне справедливым.
Карим и Степан Проповедник молча чокнулись, наблюдая за безумием у платформы. Опыт научил их садиться на самый последний шаттл, чтобы доехать до своих уровней без увечий.
Перенаселение. Об этом никто не говорил, но это становилось очевидно с каждым днем. Мало-мальски перспективным и квалифицированным кадрам выдавали визы на тридцатый, но просторнее от этого не становилось. Люди заполоняли капсулы, проходы, углы и скамьи…
– А наверху зори тихие, – философски изрек Степан.
– Ребята, по-моему, нам всем скоро хана, – заметил Пакито.
– Надо за это выпить, – предложил Карим.
Пессимистичные тосты были в моде на нижних. Они чокнулись, а новый шаттл опять выплюнул толпу работников фабрик, возвращавшихся в свои капсулы после рабочего дня. Отовсюду доносились обрывки обычной станционной перепалки.
– Отдай кошелек! Это мой кошелек!
– Вот так его, электродубинкой!
– Вы мне еще на голову сядьте, сволочи поганые!
– А-а-а!
– Чей ребенок?
– Уроды поразмножались…
– Эй! Руки убрал!
– А ну тихо! Что там говорят-то?
– Э-э-э, шлюз подняли!
На короткий миг воцарилась неестественная тишина. До всех этих людей, раздираемых склоками и давкой, начало доходить, что им пытаются что-то сообщить. Динамики шипели как живые, затем выдали новое сообщение:
Конец предложения потонул в шипении. После такого все, конечно же, ломанулись к шаттлам и принялись лупить в задраенные двери.
– Что происходит? – неуверенно вопросил Карим.
Степан смотрел вперед фирменным невидящим взглядом и вдруг накинул на себя свой защитный плащ.
– Ты чего? – уставился на него Пакито.
– Поверь, пацан, ты не захочешь знать.
– Что?
– Воздух, – просипел Степан, прежде чем опустил на себя противогаз.
Вокруг в одну секунду стало нечем дышать. Желтый смог сгустился, стал плотнее, и все начали кашлять. Карим и Пакито зажали носы, но долго так держаться не могли.
Миккель перепроверил приборы навигации. Все огни горели. На досмотр направлялось три пустых шаттла. Теперь он каждый день наблюдал за туннелями и получал данные с нескольких тысяч датчиков. Структура транспортной системы усложнялась с каждым годом. Большинство туннелей были кольцевыми и проходили через нижний. Какую-то часть пути шаттлы проделывали под землей. Помимо главного имелись и другие крупные посты между главными развязками – на тридцатом и сороковом.
– Таможни являются защитой между нашим и их миром, – пояснил один из бывалых коллег. – Пусть внешние шлюзы задраили, но дыры-то остались. И они все здесь, под твоими ногами. Зальешь бетоном одну, появится вторая. А все потому, что канализации переплетены тесно с трубами бункеров. Там уже черт разберет, что куда ведет. У «Фау» пока руки не дошли демонтировать ненужные трубы, по которым к нам пробираются.
Больше не казалось странным, что пункты основного досмотра располагались у подножия башни.
Помимо этого, таможенники наблюдали за навигацией шаттлов и занимались досмотром транспорта. Они напоминали ему военных коллег. Так же мало говорили и предпочитали делать дело. Его встретили приветливо, хотя за спиной слышались разные разговорчики про его искусственное тело. С момента его вступления в должность особых происшествий не случилось, не считая одной удравшей вниз группы с баллонами зеленой краски. Еще пресекли вооруженную банду, пытавшуюся вылезти через Старые Шахты…
Все изменилось слишком быстро, и он до сих пор не понимал, куда двигается. Перед глазами то и дело возникали лица первых знакомых на башне. Вульгарная, но добродушная Барби с грудями больше ее самой. Где она сейчас? Говорят, уехала на свой уровень и вернулась в секс-индустрию. Смешливая и наивная Верука. Ее в итоге вытащила с исправительных работ влиятельная семья, и странно, что это не произошло раньше.
