– Настоящую угрозу представляют дроны. Я уверена, что после твоей первой трансляции они уже перевели их всех на таможни. Это полуразумные машины, распознающие разные цели. На них «Гнев Божий» не будет действовать. Наша задача – обезвредить их до того, как мы откроем шлюзы. Следовательно, нужно захватить таможенный пост, через который я получу доступ к программам безопасности.
– Полагаю, что нижние таможни – не единственный пункт управления?
– Верно. Есть и другие точки, – с промедлением ответила Бланш, глядя на схему башни, начертанную на песке. – Нам достаточно пролезть до поста на тридцатом. Чтобы обезвредить дроны и открыть шлюзы, требуется знание цифровых ключей и кодов авторизации. Без меня ты этого не сделаешь.
– Это я уже понял, радость моя. Тогда мы подведем «ходунов» как можно ближе к шлюзам, – обозначил Синиша точку на линии Общего Тракта.
– Имей в виду, что сенсорные датчики находятся в земле в радиусе шести километров вокруг башни. «Ходуны» должны остановиться за семь километров, если ты хочешь, чтобы это был сюрприз.
– Ясно. Получается, «ходуны» ждут своего часа, а ты, Одноглазая, идешь со мной по трубам до поста на тридцатом уровне. Мы обезвредим дроны и откроем шлюзы: таможенникам конец – башня моя.
– Выходит, так.
Синиша осклабился, глядя на план предстоящей битвы. Он казался великолепным и логичным. Сам вождь Собачников точно не додумался бы до такого. Бланш отрешенно смотрела туда же, но все было смазанным. Второй глаз отчаянно слезился, точно отказываясь принимать единоличную ответственность за ее зрячесть.
– Нам нужна наша старая добрая крыса, чтобы пролезть незаметно так высоко. Приведи Лаки, – распорядился Синиша, не оборачиваясь к сидящему за его спиной Пьеро.
Тот кивнул и покинул шкурню.
– Долго ползти до тридцатого?
– Часов пять, если ты уже на башне.
Синиша удовлетворенно кивнул и с необъяснимой заботливостью проверил ее глазницу под повязкой.
– Уже подсыхает… Что ты, боишься меня, Одноглазая? Не надо. Я поступлю с тобой по совести, как все закончится. Будешь моей любимицей. Ты и так уже почти… Вон, даже Пьеро ревнует…
Со смехом он опустил черную глазницу повязки на место и отвернулся к схеме. Бланш испытывала помесь отвращения со злостью, которая нисколько не утихла, просто затаилась, ожидая своего часа. Спустя полчаса вернулся встревоженный Пьеро. Мгновение он взирал в молчании то на угрюмую Бланш, то на счастливого, как ребенок, вождя, не решаясь сообщить правду…
– Где Лаки? – почуял его спиной Синиша.
– Его нигде нет.
Глава Собачников обернулся, выглядя заинтригованным. Радость в нем чуть поутихла и снова подняла голову змея.
– Ясно. Сбежал крысеныш! Это становится все интереснее.
– От него следовало ожидать. После того как он нас подставил на верхних… – опустив голову, произнес Пьеро.
Его пробивала заметная дрожь, и он явно ждал, что его размажут за дурную весть. Но Синиша пребывал в хорошем расположении духа:
– Ты помнишь, как вернулся вниз, Пьеро?
– Помню, господин.
– Тогда сам будешь крысой. Ибо смотреть надо было лучше за этой падлой, раз ты знал, чего от него ждать. Выступаем завтра. Пора ронять второй Вавилон.
Дни и ночи проходили в тишине и неведении, сигнализирующими об отсутствии энергии в главных генераторах. «Гера» сверкала в небесах, маня к себе, и элита Вавилона готовилась к очередному переселению на спутник. Да еще и другая беда надвигалась снизу. Министры отправили какого-то агента к Синише, и тот принес плохие вести о нападении. Но эту войну они заведомо проиграют, так как энергии на оборону почти не осталось. Терять Вавилон было больно, но ничего другого не оставалось.
Карл Каннингем почти всегда сидел в Ложе один, часами наблюдая за неоновыми прожилками в кодах башни и за сводками различных внешних датчиков. Без доступа к бэкенду Вавилона они могли только считывать симптомы. Обесточивание башни – симптом.
С тех пор как операционная система Вавилона сошла с ума, начались все остальные беды. Они потеряли доступ к главным базам данных, центральной оборонной системе, а затем и к энергии. Управление отсеками еще оставалось доступным, но максимум, что удалось бы сделать в нынешних обстоятельствах, – задраить каждый уровень, как они поступили с нижними при утечке газа инкапаситанта. Таможенники уже подсуетились в этом направлении, причем без авторизации начальства… Их действия тоже наводили на тревожные мысли. В таких ситуациях риск разобщения велик как никогда. Не меньше, чем из-за нападения Собачников, правительство переживало о том, что люди найдут способ добраться до самого верха, чтобы улететь на спутник, и тогда начнется бойня среди своих же. Шаттлов, конечно, больше не будет, но есть еще чертовы трубы…
