В порт они прибыли уже ближе к вечеру. Однако солнце все еще жарило вовсю, и ни на один градус не стало прохладнее. В порту Хониары, как и любом другом порту мира, было шумно, многолюдно, суетливо. Мария скоро запуталась в хитросплетении пирсов, причалов, каких-то прибрежных портовых строений. Здесь переплетались, создавая ни на секунду не умолкающую какофонию, самые разнообразные наречия, смешивались запахи морской воды, металла, ржавчины, рыбы, подгнивших водорослей и мазута. У берега, словно любопытные жирафы в зоопарке, тянули вверх шеи корабельные краны и лебедки. Матросы в закатанных брюках и без маек лихо сновали у воды, перескакивали по наваленным у кромки моря бетонным плитам, перекрикивались. На солнце блестели их вспотевшие спины, а под смуглой кожей перекатывались крепкие мышцы. Они таскали какие-то тюки, принимали контейнеры, переговаривались и пересмеивались на бегу.
Некоторое время Мария с Павлом потолкались в общей сутолоке, а затем решили идти прямиком к начальнику порта. В дощатом строении было не намного тише, чем у причалов. Та же беготня, крики, суета, смешение языков. К начальственным дверям выстроилась целая очередь людей самых разных национальностей и рас. Моряки говорили в основном на английском – только очень упрощенном, с использованием своего морского жаргона. Павел, оглядев скопление народа, присвистнул:
– Часы приема у него, видимо, тоже по соломонову времени? Да мы тут неделю проторчим…
Мария, нахмурившись, пыталась сообразить, как побороть эти непредвиденные трудности. Она как-то не ожидала, что все здесь окажется настолько нецивилизованным.
– А вам что нужно, господа? – обернулся к ним какой-то коренастый человек небольшого роста и заговорил по-английски с картавым акцентом. – Если перебраться на другой остров, то я могу посодействовать. Много не возьму, договоримся.
– Нет, мы… – Мария пощелкала пальцами в воздухе, пытаясь объяснить все как можно короче. – Мы ученые, у нас исследовательская экспедиция. Нужно будет выходить в место извержения подводного вулкана. К тому же судно нужно большое, чтобы можно было погрузить батискаф. Так что, боюсь, вы нам не подойдете.
– Вы собираетесь швартоваться у Кавачи? – Какой-то матрос из местных отшатнулся от Марии и скорчил гримасу то ли ужаса, то ли отвращения.
– А в чем дело? – подняла брови Мария.
– Разве вы не слышали? Кавачи – это божество, древний дух, создавший Соломоновы острова. И извержение означает, что бог разгневался на нас, своих детей, и…
– Ага. Божественный дух, вселившись в облако раскаленного пара, похищает души моряков. Наслышана, – кивнула Мария.
