— Нет, конечно, — ухмыльнулся в ответ я. — Начали возбухать по поводу пластиковых домов, мол, при сильных низких температурах могут быть проблемы. А если об индивидуальных коттеджах говорить, постройка дешевая, а обслуживание — дорогое. Я эти аргументы предвидел и заранее подготовился. Доступ к архивам зарубежной прессы и научной литературы ещё с начала февраля у Романова выбил. Рассказал им, что на Западе дома из пластика строят с начала шестидесятых годов, и они успешно эксплуатируются без каких-либо серьезных проблем. Показал фотографии проектов француза Жана-Бенджамина Манневала, изготовленных для богатеньких толстосумов, дом Дитера Шмидта, построенного для своей семьи, ещё парочку интересных экземпляров. И добил пластиковой пятиэтажкой, построенной в Москве на Четвертом Вятском переулке в шестьдесят третьем году. Желающим предложил съездить и посмотреть собственными глазами — она до сих пор там стоит. Есть некоторые проблемы, но они все решаемы. Необходимо только желание работать над ними. Что касается дорогого обслуживания индивидуальных пластиковых коттеджей, пояснил, что преимущества целиком перекрывают недостатки. Во-первых, возводятся такие коттеджи невероятно быстро, за считанные дни, максимум, за полмесяца. Мы можем полностью обеспечить потребность большинства советских людей в жилье. Во-вторых, себестоимость, если сравнить даже с квартирой такой же площади, в четыре раза дешевле. В-третьих, предложил разобраться с коммунальными платежами. За двухкомнатную квартиру они в сумме составляют, примерно, пять-шесть рублей. Обслуживание такого коттеджа обойдется в три раза дороже. То есть пятнадцать-восемнадцать рублей. Найдется очень много семей, готовых заплатить тысячу-две рублей, чтобы получить в личное пользование и почти сразу вселиться в частный коттедж, а потом платить пятнадцать-двадцать рублей коммуналки. Как последний аргумент, один из чинушей пытался рассказать о развитии жилищного индивидуализма. Заявил, что это потворство частнособственническому инстинкту и для советских людей неприемлемо. Пришлось проводить небольшой экскурс в марксизм, и пояснять, что капитализм — это, прежде всего, частная собственность на средства производства и все вытекающие отсюда процессы. А личная собственность у советских людей обязана быть. Нам не рабы нужны, а благополучные и довольные жизнью люди. Для закрепления сказанного, опять добавил, что об этом неоднократно говорили наш генеральный секретарь Григорий Васильевич Романов, и председатель Совета министров Петр Миронович Машеров. Аргументов против больше не нашлось.
— И что решили?
— Строительству красивых домов, частных коттеджей из кирпича и пластика быть, — довольно заявил я. — Будем реализовывать концепцию товарища Гинзбурга, считавшего, что типовые проекты — путь к серости и однообразию. Строить прекрасные кооперативные и государственные многоэтажные дома с квартирами улучшенной планировки, двух-, а в некоторых случаях и трехуровневых. И что самое интересное, у Гинзбурга они спроектированы так, что жилое пространство используется рационально, то есть экономится. Плюс создается ощущение просторных помещений с высокими потолками. А ещё любой желающий сможет взять участок в пригороде или в селе и заказать строительство собственного частного дома. Хоть из кирпича, хоть из пластика. Были бы только деньги и желание. Правда, пластиковые дома пока будем возводить в средней полосе и на юге. В Сибири — только кирпичные, пока не создадим морозостойкий материал, который пройдет соответствующие испытания в экстремальных низких температурах.
— Понятно, — кивнул Сергей Иванович. — Ну что же, своё свидание ты полностью заслужил. Володя едем к «Лесному». Зорин с твоей девушкой уже выехал.
— Уже? — удивился я. — Вовремя. Удивительно, я сам до последнего момента, не знал, когда совещание закончится.
— Как только ты вышел, мне позвонили, — сообщил майор. — А я сразу связался с Зориным.
— На ходу подметки рвёте.
— На том стоим…
Кафе «Лесное» оказалось большим деревянным домом, стилизованным под усадьбу начала века. Подъехали мы к нему, свернув от окружной трассы на небольшую ровную асфальтовую дорожку, ведущую в глубину леса.
— Здесь в шестидесятых годах большие московские начальники любили отдыхать, — пояснил майор, заметив мой недоуменный взгляд. — Поохотиться, в баньке попариться, в озере поплавать. Вот и кафе для себя построили, чтобы под боком было. Даже Хрущев здесь пару раз бывал.
— Понятно, — кивнул я, — А сейчас что с ним?
— Сейчас тоже заезжают, — ответил майор. — Но зимой не очень часто. Иногда местное начальство обедает. Председатель райкома, директор совхоза, главный бухгалтер, агроном ну ещё парочка людей из местных руководителей. Летом отдыхающие из санатория поблизости наведываются. Приходят потанцевать, местных блюд отведать, кормят здесь вкусно. А зимой народу почти нет. Идеальное место для твоего свидания.
— У кафе стоит синий «москвич», четыреста восьмой, — сообщил Володя. Правая лапища водителя опустилась вниз, где лежал «стечкин».
