Твердо произнесенное «наверное» и последовавшее за ним неуверенное «да», очень не понравились Изотову.
– Я, – Ладушкину пришлось в этот момент резко затормозить, чтобы не вписаться в машину, водитель которой честно всех предупреждал, что он «чайник», – не знаю ни одного человека, который бы мог так управлять эгрегором Космической Этики. Впрочем, один есть… Но он как жена Цезаря…
Так что на счет идеи?
– Да! – Сергей Владимирович все еще размышлял над словами Апостола, и ему пришлось лишнее мгновение собираться с мыслями. – Пономарь в критические моменты, когда он в чем-то не уверен, всегда просчитывает варианты будущего. Когда мы с ним боролись против ГУЛа, он все, что случится, знал заранее. Лишь однажды его удалось захватить врасплох. Черт! – Изотов вспомнил, что это он выручил Пономаря из беды. «Не надо было этого тогда делать.» – подумалось майору.
– Давайте меньше эмоций. – Посоветовал Павел Самсонович. – Я понимаю, все воспоминания об этом человеке приносят вам боль, но вы же профессионал…
– Хорошо. – Майор успокоился. – Так что пока есть только самая общая схема. Никаких массированных атак. Требуется тщательно подготовить некую случайность, ситуацию, попав в которую Дарофеев станет беззащитным. И, похоже, это можно сделать, используя его чу… эмоциональность.
– Хорошо. Но, сами понимаете, крайний срок для ликвидации Пономаря истек уже позавчера…
– Но…
– Да, вам надо было начать с самых простых методов. Теперь пришла пора сложных. И, могу вас заверить, что в случае успеха вашего задания… В общем, мы посовещались и подумали, что вы, Сергей Владимирович, вполне потянете на Апостола. Станете, так сказать, одним из нас…
Но для этого надо убить Пономаря. Как, кто это сделает, неважно. Главное – результат. Удачи!
Выбравшись из непривычно высокого джипа, Изотов с минуту стоял, не веря собственным ушам. Он добился! Он смог стать настолько ценным для Космической Этики человеком, что его имя останется в веках! А сам он приобретет такую власть, которая и не снилась всяким там честолюбивым создателям мировых империй.
Не желая терять ни секунды, Сергей Владимирович остановил частника. Из машины он позвонил Корню, выяснил, где тот находится, и приказал водителю:
– На Кутузовский!
Вскоре майор уже расположился на диванчике, принимающем форму тела сидящего, Корень устроился напротив, на стуле. Разделял их сервировочный столик, на котором стояли несколько бутылок с виски и одинокий безалкогольный «колокольчик» из Черноголовки – какой-то странный намек хозяина квартиры.
– Есть мысли? – Сурово спросил Изотов.
– Какие-то имеются… – Уклончиво проговорил мафиози.
– А конкретнее.
– Конкретного, увы, пока ничего.
Сергей Владимирович подавил начинающийся приступ ярости и ровным тоном предложил:
– Как на счет мозгового штурма?
Корень пожал плечами.
– Итак, начнем с начала. – Фээсбэшник потянулся к бутылке с водой, но, взяв ее в руки, вдруг обнаружил, что она пуста. Он поставил ее на место и раздраженно откатил столик так, что теперь между ним и Корнем оказалось пустое пространство. – Поскольку Пономарь человек эмоциональный, его без труда можно вывести из равновесия…
– Ну, я бы так не сказал… – Репнев поджал губы и покачал головой. – Он обладает умением адекватного ответа.
– Хорошо. Тогда на какое действие со стороны его адекватным ответом будет то, что он один сломя голову куда-то понесется?
– Если задеть что-то, что ему близко и дорого. Это ж очевидно!
– Тогда следующий вопрос: что ему настолько дорого?
– Это надо спросить у него самого. – Огрызнулся Николай Андреевич, не привыкший к подобным допросам.
– А что, у нас с тобой есть такая возможность? – Язвительно спросил Изотов. – Впрочем, даже если бы была, он вряд ли ответил. Поэтому, советую шевелить мозгами самостоятельно!
– Знаешь, они у меня как-то не шевелятся…
Такой ответ привел Сергея Владимировича в бешенство:
– Сейчас я тебе их расшевелю!
Майору на секунду внутренне собрался, открыл канал связи с эгрегором Космэтики и погрузил Корня в состояние «благодати». Теперь Репнев был уже не способен на самостоятельные действия. Все, что он мог делать – это подчиняться приказам эгрегора. А уж Изотов постарался, чтобы единственным приказом являлся приказ говорить правду.
– Итак, повторяю: чем дорожит Пономарь?
– Свобода, Витя Матюшин, работа, пациенты, – посыпались слова, – дружба, мораль, этика, честь, память…
– Хватит! – остановил извержение фээсбэшник. – Теперь конкретно по всем пунктам. Какая свобода?
– Свобода в смысле не быть заключенным, иметь возможность действовать по своему усмотрению.
– Есть ли возможность ограничить эти его свободы?
– Добровольно в тюрьму он не пойдет. – Глубокомысленно изрек Репнев. Несмотря на то, что Николай Андреевич полностью подчинялся эгрегору Космэтики, Изотову почудилась издевка в голосе мафиози. – А ограничить его способность по-своему отвечать на внешние раздражители и вовсе невозможно.
– Дальше. Пацан.
– Вариант проигрышный. Второй раз захватить его вряд ли удастся. Пономарь уже, наверняка просмотрел все, что может случиться с ним и подстраховался.
– Работа.
