После уроков я иду в класс журналистики, чтобы отдать Констанс эскизы. Морально я готова к отказу, поэтому смело захожу в кабинет. Констанс сидит за компьютером вместе с Молли, они собирают будущий макет газеты и обе выглядят сосредоточенными.
– Привет. – Взмахнув папкой с рисунками, опускаю ее на стол. – Пробное задание. Пожалуй, выйду до того, как моя работа полетит в мусорную корзину.
Выйдя из кабинета, я успеваю сделать лишь два шага, как меня окликает Констанс. Она выглядит не менее разбитой, чем Олли, явно плакала всю ночь и пыталась замаскировать последствия косметикой, но покрасневшие глаза говорят сами за себя. И это тот самый момент, когда я впервые за очень долгое время начинаю верить в то, что у нее есть настоящие чувства к Оливеру.
– Можно тебя спросить? – Ее голос звучит смущенным, и это вводит меня в ступор. Констанс Финниган спрашивает разрешение? – Оливер говорил что-нибудь обо мне?
– Сказал, что вы расстались.
– И все?
– Мы говорили не больше пары минут, он толком ничего не рассказывал. – Сжав лямку рюкзака, я топчусь на месте. – Ты очень обидела его, Констанс. Если не хочешь быть с ним, то надо было сказать, он не заслуживает такого отношения. Олли ведь любит тебя. По-настоящему любит. Оглянись, он со всеми вокруг из-за тебя переругался.
– Но я хочу быть с ним. – Отчаяние в ее глазах заставляет меня окончательно поверить ей. – С Мейсоном был просто невинный флирт, я так общаюсь со всеми парнями.
– Мейсон – не все парни.
На удивление мне даже не хочется ругаться с Констанс или вцепиться ей в волосы. Мне лишь хочется, чтобы она осознала, как вела себя по отношению к Оливеру.
Взмахнув рукой на прощание, я пячусь.
– Ты принята в газету. В понедельник собрание после уроков, приходи, на закуску будут сэндвичи, – говорит она, заставляя меня замереть.
– Ты ведь даже не открыла папку.
– Я знаю, как ты рисуешь, Микки. Если все еще есть желание работать вместе, то приходи.
Сегодняшний день сбивает с ног мою обычную реальность, и мне начинает казаться, что я сплю.
***
Оливер под домашним арестом, но миссис Хартли немного смягчается и разрешает мне зайти в гости. Выйдя из автобуса, я опускаю скейт на асфальт и еду вниз по улице к дому Олли. Прохладный вечерний ветер охлаждает разгоряченную кожу, ладони потеют при мысли о том, что я собираюсь сказать Оливеру. Это пугает ровно настолько же, насколько и признание в любви.
На крыльце горит свет, перила освежили новым слоем белой краски. Черт возьми, я словно не была здесь несколько лет. В последний раз мы сидели с Олли на ступенях этого крыльца в начале лета перед его отъездом в Европу. Я плакала, а он успокаивал меня, пообещав, что время пролетит быстро. Вышло иначе – это лето стало для меня настоящей пыткой, медленной и изнурительной. Чем больше проходило дней нашей разлуки, чем меньше Оливер выходил на связь, тем сильнее росло мое желание покончить с секретами и признаться ему в чувствах. Сейчас же Олли хочет проводить больше времени вместе, и я не верю, что собираюсь выбрать себя, а не его. И не поверю, пока не скажу это вслух.
Миссис Хартли встречает меня с теплой улыбкой и раскрывает дверь шире, приглашая в дом.
– Рада видеть тебя, Микки. – Она коротко обнимает меня. – Как мама?
– Спасибо, все хорошо. – Я машу рукой спускающемуся по лестнице Оливеру.
– Мик, уговори ее пустить парней ко мне в гости.
– Нечего им здесь делать, вы плохо друг на друга влияете, – строго говорит миссис Хартли, уперев руки в боки, а затем поворачивается ко мне, и хмурая складка между ее бровей исчезает. – Ты голодна?
– Нет, спасибо, поела перед выходом из дома.
– Мы придем на кухню, если захотим. – Оливер подталкивает меня в сторону гостиной, а это значит, что он хочет поиграть в приставку.
В просторной гостиной горит искусственный камин, над ним висит большой плазменный телевизор. На комоде стоят фарфоровые фигурки балерин, которые коллекционирует миссис Хартли. И я точно знаю, что, если провести по комоду белой тряпкой, то на ней не останется и пылинки. В доме Оливера всегда чисто, порой даже стерильно чисто. Миссис Хартли любит наводить порядок и воспринимает уборку как хобби, однажды она почти два часа проболтала со мной о моющих средствах и секретах выведения пятен с мебели и одежды. Оливер перенял эту черту от матери, не с таким же фанатизмом, конечно, но в его комнате всегда царит порядок, вещи сложены, даже на рабочем столе нет ничего лишнего. Мне до жути нравится, когда парень ценит чистоту и порядок, не превращая свою комнату в вещевую свалку, как это делает Джейк.
– Спасибо, что пришла, я тут с ума схожу от скуки, – выдыхает Оливер, плюхаясь на диван. – Не могу поверить, что мама выдала мне телефон, чтобы позвонить тебе. Я правда под арестом, и у меня было право только на один звонок. Неужели я настолько ее разозлил?
– Разозлил? – Сев рядом, я откидываюсь на спинку дивана. – Ты прямо во время выступления спрыгнул со сцены, как долбаный ниндзя, и устроил драку на глазах у всего города. Она не столько разозлилась, сколько испугалась за тебя.
