Последняя фраза (ЛП) полностью

Описываемые события происходили в двадцать третий день одиннадцатого месяца третьего года Гэмбун. В городе Осака возле устья реки Кидзу предстал на трехдневное позорище перед народом мореход Кацурая Таробэ. За его спиной повесили табличку: «Приговорен к обезглавливанию». Толки о Таробэ будоражили весь город, и больше всего страдала, естественно, его семья, жившая в квартале Минамигуми у моста Хориэбаси. Впрочем, недобрые предчувствия витали над нею уже почти два года, от них отвернулись все.

*Описываемые события происходили... третьего года Гэмбун — 1738 г.*

*...возле устья реки Кидзу... — Река Кидзу впадает в Осакский залив. Именно возле ее устья швартовались морские суда, так что место было самым оживленным.*

240

Весть, которую со страхом ожидали домочадцы, принесла мать жены Таробэ, проживавшая на улице Хирано. Эту седовласую женщину все домочадцы, включая хозяина и хозяйку, называли «Бабуля из Хирано». Своих пятерых внуков она баловала. Внуки души в ней не чаяли. Четверых детей родила ее дочь, восемнадцати лет выданная замуж за Таробэ. Теперь старшей внучке Ити минуло уже шестнадцать, второй — Мацу — четырнадцать. По старшинству за ними следовал двенадцатилетний мальчик Тётаро, в грудном возрасте его взяли на воспитание у родственников, предполагая в дальнейшем сделать зятем. Потом восьмилетняя Току — еще одна дочь Таробэ. И, наконец, шестилетний Хацугоро — единственный у Таробэ родной сын.

Семейство на улице Хирано жило в достатке, поэтому Бабуля щедро одаривала внуков. Правда, с тех пор, как Таробэ заточили в тюрьму, обстоятельства изменились. Теперь вместо кукол и сластей Бабуля старалась принести что-нибудь насущное для хозяйства.

Но дети есть дети. Пусть подарки Бабули стали скромнее, пусть их собственная мама совсем помрачнела, они быстро привыкли к тому и другому и по-прежнему проводили день-деньской в забавах, поглощенные своими маленькими ссорами и примирениями. Об отце они знали, что он «ушел далеко-далеко и больше не вернется». Ну что ж, зато у них есть Бабуля.

Жена Таробэ, в отличие от детей, не могла оправиться от свалившегося на нее горя. Даже к Бабуле, помогавшей деньгами и всячески старавшейся ее утешить, она не испытывала ни малейшей благодарности, только без конца сетовала на свою горестную судьбу.

Когда на семью обрушилось несчастье, жена Таробэ как бы отрешилась от мира. Она по привычке готовила еду и кормила детей, сама же почти не ела, лишь время от времени выпивала несколько глотков пустого кипятка, жалуясь на сухость во рту. Казалось бы, от истощения она должна крепко спать по ночам, но она, как правило, лежала без сна с открытыми глазами и тяжко вздыхала. А то и вообще вставала среди

241

ночи и принималась за шитье или какую-нибудь другую работу. Тогда, почувствовав отсутствие матери, просыпались младшие Хацугоро и Току и начинали плакать. Мать снова ложилась в постель, закрывала глаза и делала вид, что спит. Но стоило детям уснуть, она опять открывала глаза и, как прежде, вздыхала.

На третий или на четвертый день после того, как разразилась беда, Бабуля осталась у них ночевать. Вот тогда и прорвалось оцепенение, владевшее до той поры матерью, она начала плакать и жаловаться. И вот уже почти два года жалобы и слезы слышались в доме непрерывно.

В тот день, когда Бабуля увидела табличку, извещавшую о приговоре, вынесенном Таробэ, и пришла сообщить об этом дочери, ей показалось, что дочь восприняла известие сравнительно спокойно: на протяжении всего разговора она лишь плакала и жаловалась на судьбу, как обычно. На нее словно нашло отупение.

Старшая дочь Таробэ — Ити — случайно слышала весь разговор, происходивший за бумажной перегородкой между матерью и Бабулей, и, таким образом, узнала о трагедии их семьи. А состояла она в следующем:

Таробэ считался мореходом, хотя сам в плаванье не ходил. Он был владельцем баркаса, доставлявшего грузы в северные провинции. Водил же судно наемный работник по имени Синсити. Таких, как Таробэ, в Осаке называли «исэндо», то есть владелец извоза, а таких, как Синсити, «окисэндо», то есть капитан.

Осенью первого года Гэмбун Синсити отбыл в очередной рейс из Акиты в провинцию Дэва с грузом риса. В открытом море баркас попал в шторм и большая часть мешков затонула. То, что удалось спасти, Синсити спроворился продать, выручку же привез в Осаку.

Синсити сообщил хозяину, что о крушении баркаса известно во всех портах, и потому нет необходимости возвращать деньги владельцам риса. Эти средства, намекнул он, вполне можно использовать на приобретение нового судна.

242

Прежде Таробэ всегда вел дела честно, но после таких огромных убытков зеркало его совести как бы затуманилось, и он взял деньги.