- Ну прямо свинья, а не лошадь, - сказал кто-то слева от них. - На эту скотину никогда больше не поставлю.
Динни окинула взглядом говорившего; это был приземистый человек с затылком, заплывшим салом, в котелке и с сигарой в зубах. "Ну и не ставь! подумала Динни. - Тем лучше для лошади".
Дама, сидевшая на складном стульчике справа, заявила:
- Надо очистить от людей дорожку, когда выведут лошадей. Из-за этой давки я два года назад уже проиграла.
Рука Уилфрида легла на плечо Динни,
- Вон та мне нравится. Бленгейм. Пойдем поставим на нее.
Они пошли туда, где люди стояли в очередях к окошечкам, похожим на дырки в скворечниках.
- Подожди здесь, - сказал Уилфрид. - Я пущу туда и нашего скворца и сейчас вернусь.
Динни стояла, разглядывая толпу.
- Как поживаете, мисс Черрел? - Перед ней остановился мужчина в сером цилиндре с большим биноклем в футляре через плечо. - Мы с вами познакомились у памятника Фошу и на свадьбе вашей сестры, помните?
- Да, конечно, мистер Маскем. - Сердце у нее заколотилось, и она заставила себя не смотреть в ту сторону, куда ушел Уилфрид.
- Сестра вам пишет?
- Да, мы получили письмо из Египта. На Красном море им, видно, пришлось выдержать ужасную жару.
- Вы на кого-нибудь поставили?
- Еще нет.
- Фаворита я бы остерегался. Он встанет.
- Мы подумывали о Бленгейме.
- Ну что ж, лошадь хорошая и ловка в поворотах. Но в той же конюшне есть другая, от нее ждут большего. Вы, я вижу, еще новичок. Дам вам парочку советов, мисс Черрел. Смотрите, чтобы в лошади было одно из двух - или же и то и другое, - высокий круп и характер; не красота, а именно характер.
- Высокий круп? Значит, сзади она должна быть выше, чем спереди?
Джек Маскем улыбнулся.
- Вроде того. Если вы заметите это у лошади, особенно когда она прыгает, можете смело на нее ставить.
- Да, но что такое характер? Это когда она заносит голову и смотрит поверх людей вдаль? Я здесь видела такую лошадь.
- Ей-богу, я бы вас взял в ученицы! Вы угадали: это как раз то, что я подразумевал.
- Но я не знаю, как звали ту лошадь, - пожалела Динни.
- Обидно.
И тут она увидела, как лицо его, только что выражавшее живую симпатию, словно застыло. Он приподнял цилиндр и отвернулся. Голос Уилфрида за ее спиной произнес:
- Ну вот, десятку ты поставила.
- Пойдем на трибуну, поглядим, как они примут старт. - Он, казалось, не заметил Маскема, и, чувствуя его руку у своего локтя, Динни старалась забыть, как у Маскема вдруг окаменело лицо. Многоголосое моление толпы о том, чтобы "привалило счастье", отвлекло Динни, и, дойдя до трибуны, она уже все забыла, кроме Уилфрида и лошадей. Они нашли свободное место возле перил, недалеко от букмекеров.
- Зеленый и шоколадный - это я запомню. Фисташковая начинка - моя любимая в шоколадных конфетах. А сколько я выиграю, если я все-таки выиграю, милый?
- Послушай!
Они разобрали слова:
- Бленгейм: восемнадцать к одному!
- Сто восемьдесят фунтов! - воскликнула Динни. - Вот хорошо!
- Это значит, что конюшня в него не верит; у них есть сегодня другой фаворит. Идут! Вон двое в зеленом и шоколадном. Вторая лошадь наша.
Парад - событие всегда увлекательное для всех, кроме самих лошадей, дал ей возможность разглядеть гнедую, которую они выбрали, и жокея у нее на спине.
- Как она тебе нравится, Динни?
- Все они - прелесть. Как это люди могут сказать, какая лошадь лучше, по одному виду?
- Они и не могут.
Лошади повернули и шагом прошли мимо трибуны.
- Тебе не кажется, что Бленгейм сзади выше, чем спереди? - пробормотала Динни.
- Ничуть. Отлично движется. С чего это ты взяла? Но она только вздрогнула и сжала его руку.
У них не было бинокля, и в начале скачек они ничего не видели. Какой-то человек у них за спиной без конца повторял:
- Фаворит ведет! Фаворит ведет!
Когда лошади прошли тотенхемский поворот, тот же голос, захлебываясь, кричал:
- Паша, Паша придет первый, нет - фаворит! Впереди фаворит, нет, не он! Илиада! Впереди Илиада!
Динни почувствовала, как пальцы Уилфрида сжали ее руку.
- Наша там, с поля, - сказал он. - Смотри!
Динни увидела, как по внешнему краю дорожки скачет лошадь с жокеем в розовом и коричневом, а поближе - в шоколадном и зеленом. Она выходит вперед, выходит вперед! Они выиграли!
Кругом воцарились молчание и растерянность, а эти двое стояли, улыбаясь друг другу. Какая счастливая примета!
- Сейчас я получу деньги, найдем нашу машину и поедем.
Он настоял на том, чтобы она взяла все деньги, и Динни спрятала их туда же, где хранилось остальное ее богатство, - теперь она была хорошо застрахована от всякой попытки разлучить ее с Уилфридом!
По дороге домой они опять заехали в Ричмонд-парк и долго сидели в зарослях молодого папоротника, слушая перекличку кукушек, наслаждаясь мирным, солнечным днем, полным шепота листвы и трав.
Они пообедали в каком-то ресторане в Кенсингтоне и простились на углу Маунт-стрит.
В ту ночь ее не посещали ни сны, ни тревоги, и она спустилась к завтраку с ясными глазами и налетом загара на щеках. Дядя читал "Текущий момент". Положив газету, он сказал:
