Я встала и повторила движение Михаила, в холодильнике оказалась моя голова целиком, а вот ассортиментом он не баловал: яблоки, яйца, масло. Я достала масло, нашла в ящике стола нож, Миша тем временем открывал упаковку печенья «Юбилейное», и ему явно было приятно присутствие девушки в трусах на кухне. Я мазала маслом печенье, решила, намажу всю пачку и съем, сколько влезет, Миша курил и пил кофе, в кухню, тяжело дыша, ввалился Димка.
– Ого, – присвистнул он. – Пошли со мной, – кивнул мне, я пожала Михаилу плечами и пошла за Димкой.
– Дим, я думала, что ты живешь один, – начала, краснея объяснять я, пока Димка, держа за плечо, запихивал меня в комнату.
В комнате на кровати лежали, похоже свежевыглаженные, джинсы и белая роза, я закрыла лицо руками, то ли от смущения, то ли …
– Насть, в общем ты меня извини, – Димка отвернулся к окну, – я тебе штаны все-таки порвал, попробуй мои джинсы надеть, – он повернулся ко мне и начал смеяться, – я их погладил тебе и вон еще …
Он обнял меня, и мы смеялись вместе, это было нелепо и мило, а я думала, будет ругаться, что я на кухне в трусах… Да лучше в трусах, чем в порванных штанах.
В комнату просунулась голова Миши:
– Настюх, он тебя тут не бьет? – Миша поднял обе руки вверх. – Дим, я не приставал!
Дверь закрылась. Димка крепко обнимал меня, я положила голову ему на плечо. «Пойду в университет в мужских джинсах», – подумала я.
С трудом втиснувшись в его джинсы, которые мне к тому же были коротки (но, слава богу, я в сапогах), я допила холодный кофе, после чего мы долго и крепко целовались в прихожей. Я то порывалась снять с вешалки пальто, то бессильно опускала руки, после чего, прислонившись к стенке лифта, я шептала одними губами всякую ерунду, а спиной, идя по двору, чувствовала Димкин взгляд и боялась оглянуться, чтобы убедиться, смотрит или нет.
Билет мне мы покупали в последний момент, когда на вокзале Димка сообразил, что у него есть билет, а у меня – нет. В итоге он распрощался со своим замечательным купе, и вдвоем мы отправились в плацкарт другого поезда, уходящего на четыре часа позже нашего и из Сочи. Я молча несла маленький рюкзачок, пока он ворчал: «ищите женщин, все зло от них», покупал нам чай и лепешки, искал, куда меня усадить, чтобы я отдохнула. Я не спорила, молча сидела, ела лепешку и смотрела по сторонам, боясь, что встречу Киру.
– Анастасия, – Димка сел со мной рядом, – мы едем на одном поезде, но в разных вагонах, вам это подходит?
– Вполне, – улыбнулась я и обняла.
– Плацкарт, боковой, возле туалета.
– Правда? – удивилась я.
– Неправда, конечно, Насть, – Димка потрепал меня по плечу и пропал внутри вокзала.
И вот я сижу на Сочинском вокзале, одна, с маленьким рюкзаком и без паспорта. Прекрасный второй день новой жизни. Я сделала глубокий вздох и огляделась по сторонам.
– Семенова! – Димка бежал мне навстречу, – давай скорей, скоро отправление, у тебя четвертый вагон.
Он сунул мне в руку билет и паспорт и снова исчез. Я пошла к четвертому вагону, проводник с улыбкой поприветствовала меня, в вагоне стоял запах алкоголя и еды, я сразу же постелила и забралась на верхнюю полку. Если мой друг захочет, он придет ко мне сам, а пока что я буду отдыхать, в Москве нужно будет разбираться с делами, с которыми разбираться мне очень не хотелось бы. Мой мобильный по-прежнему молчал. Я лежала на спине, смотрела в потолок вагона, испорченный глупыми надписями, и погружалась в воспоминания.
Я быстро собралась, добежала до вокзала, потом долго разглядывала вывеску с рекламой новой кофейни, опомнившись, полетела в метро, где поскользнулась в переходе, потратила время на расстройство и отряхивание колен, вытирание обиженных слёз. Итог – опоздание на двадцать минут. Когда я влетела в кафе, Кулешов уже ждал меня, небрежно откинув руку на спинку дивана и сосредоточенно глядя в окно. Внутри меня что-то оборвалось, и, внезапно пропавшим голосом, я прошептала: «Добрый день, извините за опоздание». Он кивнул и сделал усаживающий жест.
– Анастасия? – вопросительно начал Ян Евгеньевич, – у меня немного свободного времени, давайте вы зададите мне вопросы и, если останется время, побеседуем.
«Ага, не говорит, сколько именно времени, чтобы уйти быстрее, если ему будет неинтересно», – подумала я и достала папку.
– Ян Евгеньевич, вопросы у меня примерные, не знаю, как будет протекать наша беседа, буду ориентироваться по ходу, заранее прошу прощения.
– Не нужно, я всегда рад помочь молодым талантам, – вежливо ответил он, и мои щеки вспыхнули.
У меня был заранее заготовленный и выверенный, спасибо Ирине Викторовне, список вопросов, по которым Кулешов аккуратно и очень быстро прошелся. Я внимательно слушала, кивала и была в полнейшем восторге от своего интервьюируемого. Когда все вопросы были заданы, Ян взял чашку с чаем, сделал глоток и задал вопрос сам:
– Настя, мы с вами встречались уже?
– На презентации вашей книги мы были с другом, не думаю, что вы меня заметили.
– Значит заметил, – улыбнулся Кулешов, сложил руки на груди и откинулся на спинку дивана, – Будут еще ко мне вопросы, Настя?
