«В начале было слово,
И слово было у БОГА,
И слово было БОГ…»
Завершалось второе тысячелетие. Большинством людей овладело чувство взволнованности и добавочных ожиданий. Канун смены тысячелетий — это не шуточное событие даже для отъявленных атеистов. Одни ожидали техногенных перемен, другие природных катаклизмов, третьи просто какого-то чуда, в виде конца света. Но всех объединяло чувство избранности, что именно им суждено перевернуть страничку третьего тысячелетия от рождества Христова.
Двадцать второго сентября тысяча девятьсот девяносто девятого года в Нью-Йорке стояла прекрасная летняя погода. В первый день осени было довольно тепло. Народ был одет в шорты и майки.
В Нью-Йорке вот уже несколько лет осенняя погода длится почти до середины января. Сезоны как бы сместились во времени. Запоздавшая зима наступает в конце января, и холодный воздух не отступает почти до апреля. За всю зиму выпадает и лежит снег дня три или четыре, который непременно парализует весь город. Все новостные программы поднимают панику, которая передается горожанам. Закрываются школы, транспорт начинает работать с перебоями, в пол силы. Огромные снегоуборочные машины начинают расчищать улицы, но при этом получается противоположный эффект, ибо эти машины лишь размазывают грязь по городу.
Молодые ребята с лопатами бегают по улицам в надежде заработать путем откапывания частных автомобилей граждан из под двухдневного сугроба. Весь этот хаос длится дня три, а на четвертый день выходит солнышко и улицы очищаются естественным путем. Такое ощущение, что вообще не было этих кошмарных трех дней, когда весь город стоял буквально на ушах.
Серебристый Бентли летел на большой скорости по хайвею (скоростная дорога) «Белт Парквей Ист» по направлению к главному аэропорту страны — JFK, как его называют американцы, в честь одного из самых любимых президентов Джона Фицжеральда Кеннеди.
Хайвей вился лентой вдоль береговой линии огромного залива, ограничивая с юго-востока колоссальный мегаполис Нью-Йорк-Сити, который большинством человечества справедливо считается столицей мира. Город узким «коридором» вытянулся в юго-восточном направлении, вдоль устья реки Гудзон, которое переходило в естественно защищенную гавань, образованной широким горлом реки и множеством островов, крупнейшими из которых являются Манхэттен, Статен-Айланд и Лонг-Айланд. По обе стороны скоростной дороги тянулись зеленые полосы густо посаженного искусственного леса.
Роскошная машина, величественно рассекая воздух, оставляла позади себя как бы пристыженных и уступающих дорогу автомобилей.
За рулем сидел молодой человек с мягкими и вьющимися светлокаштановыми волосами. Высокий лоб, впалые щеки, удлененный чуть с горбинкой нос, тонкие губы придавали его худощавому лицу утонченность и благородность. Если к этому портрету добавить усы и бороду, удлинить волосы, то он напомнил бы нам самого Иисуса Христа.
Конечно, такое лицо было не типичным для человека еврейского происхождения. Правда, то же самое можно сказать и о самом Иисусе.
Иосиф, так звали молодого человека, явно нервничал и время от времени поглядывал на часы встроенные в панель из красного дерева, а затем, вероятно для большей убедительности, вскидывал левую руку, сравнивая показания на своем ролексе, циферблат которого, был усыпан мелкими бриллиантиками ослепительно сверкающими на солнце.
Ручные часы показывали то же время — пятнадцать часов двадцать восемь минут, до конца регистрации оставалось тридцать две минуты и молодой человек еще сильнее нажал на акселератор. Иосиф любил эти часы. Это был подарок от компании в день его тридцатилетия. В тот же день Иосиф стал самым молодым тор-менеджером компании. За короткое время он сделал головокружительную карьеру в этой компании, где начал работать сразу после окончания Бизнес-школы при Колумбийском Университете. Сын эмигрантов, приехавший в Америку в возрасте четырнадцати лет, он вошел в элитарный класс тор-менеджеров Соединенных Штатов. Это был действительно впечатляющий успех.
Наконец, впереди показался знак, указывающий что до аэропорта оставалось всего лишь несколько миль. Уже можно было наблюдать как приземлялись и взлетали с интервалом в пять секунд огромные лайнеры.
Иосиф вздохнул с облегчением. Раздался телефонный звонок. Иосиф, чуть сбавив скорость, ответил на звонок:
— Да, мама, я слушаю тебя.
— Сыночек, Иосиф, ну что, ты успеваешь, а то я волнуюсь?
— Не волнуйся мамочка, я стараюсь. Я тебе позвоню.
— Ну, будь здоров, сына.
Иосиф был холост в свои тридцать три года. Родители переживали. Ведь в нормальной еврейской семье дети женятся во время, что означает в двадцать два или двадцать три года. У Иосифа была девушка, как здесь принято называть герлфренд, но никаких серьезных отношений у них не было.
До конца регистрации оставалось пятнадцать минут, а ему надо было еще успеть запарковать машину.
