– Тут еще что-то на обороте, – девушка забрала листок из моих пальцев и принялась сама читать:
Виола удивленно моргнула и замерла.
– А дальше? – спросил я.
– Ничего, – ответила она растерянно. – Только дата. Ровно сто лет назад, даже день этот же самый.
Я повернул голову в сторону тяжелой многотонной двери, которую не сумели взломать два лучших специалиста по замкам, и которая открылась сама, потому что Ричард рассчитал все вплоть до секунды, а после сел прямо на пол и произнес, обращаясь куда-то в потолок:
– Спасибо.
Маленький Кайл сидел на разложенном на траве пледе и играл с Шестым.
Обычный беспородный котенок, которого я нашла не так давно, гуляя с сыном по Фелс-сити. Я ни минуты не сомневалась, брать ли животное с улицы, просто подхватила на руки и позвонила Герберту, сообщая, что у нас в семье будет пополнение.
До сих пор помню его лицо, транслируемое экраном моего нового визофона. Муж был растерян и не сразу осознал, что я всего лишь шучу.
Но когда я продемонстрировала ему мохнатую усатую морду, Гер без размышлений выдал:
– Шестой. Мы назовем его так.
На том и порешили.
– Мам, он салапаес-ся! – Кайл обиженно всхлипнул, потирая красную полоску на руке.
– Это все потому, что ты слишком сильно потянул его за хвост. – Я подошла к сыну и игриво взлохматила его макушку, отчего ребенок рассмеялся.
Мой любимый улыбуха. Самый радостный малыш на свете, цена эмоций которого равнялась небольшому импланту из чистого золота, вшитому в предплечье еще в день его рождения.
И я, и Герберт четко решили, что наш ребенок будет иметь нормальное детство, без роботов-нянек, зато с полным спектром эмоций.
Именно поэтому артефакт для сына я делала очень долго и тщательно, выверяя каждую частичку доставшейся мне силы.
Когда настанет час, Герберт расскажет Кайлу, что значит быть инкубом, и наш сын сам решит, кем ему быть. В любом случае мы уверены, что его выбор будет правильным.
За свою сестру Тиффани я теперь тоже была спокойна. После длительной реабилитации она вернулась на учебу вначале в школу, а затем поступила в университет. Свой дар артефактора она приняла легче моего, и вечерами, как и я когда-то, постигала тонкости мастерства. Надо сказать, ей эта наука давалась легче, и в отличие от меня самоконтроля у сестры оказалось намного больше…
Трель визофона заставила меня отвлечься от мыслей.
Махнув пальцем по экрану, я вывела перед собой изображение Герберта. Он выглядел обеспокоенно, так что я невольно напряглась, понимая: что-то произошло.
– Картер его нашел, – без долгого вступления начал муж, тут же добавляя, словно без уточнений было непонятно, о ком речь. – Ричарда!
В горле мгновенно пересохло, а визофон задрожал в руках.
– Я сейчас вылетаю к тебе на вертолете, – продолжил Герберт. – Буду через десять минут, оставь пока Кайла с бабушкой.
– Хорошо, – коротко пробормотала я, понимая, что если Гер решил лететь, то путь до его брата будет неблизким.
За выделенное время я успела отнести Кайла в дом и оставить с Элликантой, которая теперь жила вместе с нами. Боль от потери сына так и осталась в ее сердце, но она нашла утешение во внуке и даже со временем начала не так обижаться на Герберта, когда поняла, что теперь он обычный человек.
Возможно, стоило ей рассказать, куда именно мы сейчас отправимся с Гером, но я решила не волновать женщину раньше времени.
Мы и так потратили на поиски Ричарда почти три года, не хотелось бы ошибиться…
Вертолет приземлился на площадке за домом ровно через десять минут и, едва я вскочила в кабину, тут же взлетел.
– Куда мы? – перекрикивая шум винтов, спросила у сидящего напротив мужа.
– Один небольшой островок посреди океана. У него даже названия нет, только координаты, – так же громко ответил он, протягивая мне планшет. – Вот взгляни.
Развернув изображение, я уставилась на отсканированную бумагу, на вид отлежавшую где-то в музейном архиве не один десяток лет. Потому что буквы с нее были частично стерты, а сама она, казалось, вот-вот рассыплется, если коснуться.
– Свидетельство о перезахоронении Марджери Аббигейл Крайс? – прочла я.
– Да, – подтвердил Гер. – Взгляни на дату. За несколько месяцев до начала Первой Великой Войны.
– И что это значит?
– То, что ее не было на кладбище, которое разбомбили буквально в первые дни сражений. А значит, сделавший это что-то знал.
– Думаешь, это он? Твой брат?
– Через пару часов узнаем. Путь не близкий.
И действительно.
Океанская гладь еще долго мелькала под корпусом вертолета, и я успела устать смотреть в окно, когда пилот-робот объявил, что через пару минут посадка.
