Мама любит быструю езду. Мама плохо знает английский. Мама покупает сливочное мороженое. Мама не любит вспоминать о прошлом. Мама красивая. Мама смелая. Мама одинокая. Мама перестала отвечать на звонки. Мама найдена мертвой в среду.Кто же ты, мама?Идеальный роман для поклонников Селесты Инг и Лианы Мориарти.Выбор книжного клуба Риз Уизерспун Reese's Book Club.Звездный дебют Нэнси Чжуён Ким.Это захватывающая история о том, где семьи хоронят секреты и о том, что будет, если эти секреты раскопать.«Последнюю историю Мины Ли» можно сравнить с оскароносной картиной «Паразиты». Кто бы мог подумать, что за обычной корейской семьей так интересно наблюдать? Роман-загадка, в который вплетен детективный сюжет и психология человеческих взаимоотношений.Это увлекательная история, чисто спетая на два голоса, такая сложная, яркая, колючая и едкая. Это история матери и дочери, которые всю жизнь пытались понять друг друга. Это история двух женщин, которые хотели быть счастливыми.«Нэнси Чжуён Ким исследует значение семьи, дома и языка, который разделяет как океан, и соединяет как мост». – Хлоя Бенджамин
Nancy Jooyoun Kim
THE LAST STORY OF MINA LEE
Copyright © 2020 by Nancy Jooyoun Kim
Перевод с английского Веры Сухляевой
Художественное оформление Екатерины Петровой
В оформлении переплета использованы фотографии:
Используется по лицензии от Shutterstock.com
Посвящается матери
Последний разговор с матерью показался Марго непримечательным, совершенно заурядным – унылая, заедающая шарманка на двух языках, понятная лишь наполовину.
«Покупателей почти нет. Корейцы закрывают свои лавки даже в центре».
«Что ты ела на ужин?»
«Теперь все ходят в сетевые супермаркеты вроде «Таргета», цены такие же, да и чище».
Мозг Марго напоминал рыболовную сеть с крупным плетением, через которую, как мелкие рыбешки, проскальзывали корейские слова. Когда-то она пыталась эту сеть затянуть, но изучение иностранных языков, особенно родного языка матери, лишь выводило ее из себя. Ну почему мама так и не выучила английский?
Однако тот разговор состоялся две недели назад, и с недавнего времени Марго мучил только один вопрос: почему мама не берет трубку?
Ливень хлестал не переставая. В запотевшем лобовом стекле, по которому беспрерывно скользили дворники, расплывчато мелькали забегаловки и заправки, мотели и рекламные щиты, люксовые аутлеты и семейные развлекательные центры. Марго вцепилась в руль мокрыми, дрожащими руками. Дождь начался час назад, когда они с Мигелем остановились на севере Портленда, чтобы глянуть на знаменитую десятиметровую статую Поля Баньяна – героя американского фольклора, гигантского дровосека в красно-белой клетчатой рубашке на выпяченной груди, с сияющей мультяшной улыбкой и топором, который он держал перед собой обеими руками.
День начался еще в Сиэтле с того, что Марго набила дорожную сумку и рюкзак вещами на неделю и заехала за Мигелем с его двумя большими чемоданами и тремя растениями в горшках, после чего они отправились в долгий путь на юг, в Лос-Анджелес, где жила мама Марго и куда переезжал Мигель. Они планировали переночевать у его родителей в Дейли-Сити, до которого еще предстояло ехать около десяти часов.
В начале поездки Мигель оживленно подпевал по радио
– Эй, ты чего приуныл? – спросила Марго.
– Да так – задумался о родителях.
– О чем именно? – Она надавила на газ.
– О том, что вру им.
Мигель устроился в бухгалтерскую фирму в Лос-Анджелесе – поближе к своей мечте играть в театре. Последние два года они вместе работали в некоммерческой организации для людей с ограниченными возможностями: Марго – помощником по административным вопросам, а он – бухгалтером. Хоть ей и не хотелось расставаться с другом, она была за него рада.
– Врешь о настоящей причине переезда? Или о занятиях по актерскому мастерству? Или о пьесах, которые пишешь? Или о профиле в «Грайндере»?[1]
– Обо всем вместе.
– Ты никогда не хотел им признаться?
– Хотел. – Мигель вздохнул. – Но так проще.
– Думаешь, они сами не догадываются?
– Конечно, догадываются… – Он устало провел рукой по волосам. – Иногда семья держится на лжи.
– Ха! А как тогда называются люди, чьи отношения держатся на правде?
– Ну, я лично с такими не знаком… может, ученые?
Марго рассмеялась, хотя надеялась услышать в ответ: «Друзья». Она заметила указатель Сейлема и вдруг осознала, как у нее онемели руки.
– Тебе не нужно в туалет?
– Не-а. Мы ведь остановимся в Юджине?
– Ага, через час или около того.
– Я бы перекусил. – Порывшись в рюкзаке на заднем сиденье, Мигель достал яблоко и протер его краем рубашки. – Будешь?
– Пока нет, спасибо.
Его зубы с хрустом вонзились в сочную мякоть, чей сладкий аромат расползся по салону, смешавшись с запахом сырых ковриков и обогревателя.
Перед мысленным взором Марго внезапно вспыхнула картинка из прошлого: безмятежное лицо матери, ее высокие скулы, опущенные глаза, расслабленный рот – она чистит яблоко, создавая длинную ленту кожуры, которая принимает форму прежней жизни. В детстве Марго бережно, как маленького зверька, брала эту ленту в руки. Она словно подтверждала, что мама может быть своего рода волшебницей – творцом, рассказывающим историю целого с помощью его частей: вот кожура плода, таков его запах, таков цвет, такова форма.
– Надеюсь, погода прояснится, – прервал воспоминание Мигель. – В Калифорнии нас ждет участок узкого серпантина с сильным ветром, где придется ехать по краю обрыва. Прямо-таки испытание водительских навыков.
– О боги! Давай не будем об этом.
Марго сосредоточилась на скользкой от дождя дороге, расплывчатых огнях, желтых и белых линиях разметки, похожих на разматывающуюся пряжу. Вновь вернулись мысли о матери, которая терпеть не могла ездить по трассе, – о матери, которая не брала трубку. Где же она?
Заскрипели дворники, очищая лобовое стекло от потоков дождя.
