«Проникновенный, странный, полный историзма роман». – THE NEW YORK TIMESНаши дниАрхеолог Розамунд Гейл находит в пещере на юге Франции останки двух видов людей – неандертальца и кроманьонца. Кажется, древние мужчина и женщина перед смертью обнимались, глядя в глаза друг другу.Розамунд поражена, поскольку всегда считалось, что эти два вида враждовали. Ей хочется разгадать тайну: что запустило цепочку событий, уходящую корнями в древнюю эпоху.Десятки тысяч лет назадСемья неандертальцев кочует по земле в ожидании дня большой рыбной ловли, когда можно будет повстречаться с другими семействами. Больше всех этого дня ждет Девушка, старшая дочь, которой предназначено в скором времени стать Большой Матерью. Но одна неудачная охота коренным образом меняет ход исторических событий.«Впечатляющее произведение, неоднозначное и в то же время удивительно гармоничное». – PUBLISHERS WEEKLY «История длиной в тысячелетие. Доисторическая девушка и современная женщина, искусный охотник и талантливый ученый – личности, имеющие между собой удивительно много общего». – KIRKUS«Доктор Роуз, чей прототип – реально существующая женщина-ученый, обнаруживает во Франции, в пещере, останки, принадлежащие паре древних людей.Это запускает цепочку событий и уникальное расследование, уходящее корнями в доисторическую эпоху, когда на земле жили загадочные неандертальцы». – THE NEW YORK TIMES«Это настоящий подвиг – объединить в романе подлинные археологические и генетические сведения и написать книгу о древних людях так, что от чтения невозможно оторваться. Герои Клэр Кэмерон аутентичные, живые, и за ними очень интересно наблюдать». – LOS ANGELES REVIEW OF BOOKS«Эмоциональный, динамичный роман с яркими героями и драматичной составляющей». – SHELF AWARENESS
Из-за деяний собственных, поверь,
Мы стали тем, чем стали мы теперь[1].
Семья[2]
БОЛЬШАЯ МАТЬ[3]
Ароо. Междометие, смысл которого зависит от интонации и контекста. Чаще всего означает предостережение, но может использоваться как призыв о помощи или выражение привязанности.
Берлога. Выражение страха, трепета, который вы ощущаете, неожиданно оказавшись слишком близко к месту, где спит медведь.
Бу-у. Трубный звук, издаваемый зубром. Зубры были основной пищей семьи, о которой идет речь, поэтому занимали значительную часть их мыслей.
Вар. Похожее на деготь вещество, получаемое из древесины сосны или березы. Обращенное к человеку, это слово может пониматься как: «Держи голову приклеенной к телу», то есть «оставайся в живых». Слово имело двойное значение, так как передавало еще и умение прочно соединять вещи и важность такого соединения.
Ду-ду-дон. Фраза, обозначающая «Голова моя – зубр»; часто произносится нараспев. Выражает чувство сильного голода, терзающего тело и душу.
Зимняя спячка. Буквально – сон, наступающий в разгар сезона зимних бурь. Имеется в виду не настоящий сон, а вялость, пассивность, замедление жизненных процессов, снижающие расход и потребление энергии в зимний период.
Каменный зуб. Изготовленное вручную каменное орудие.
Каркун. Произведено от «карканья» презираемой всеми птицы вороны. Может нанести большой вред, когда начинает бездумно болтать и шуметь.
Сальце. Чаще всего обозначает сильное тело. Может также пониматься как: «Вонзить бы зубы в это мясо». Выражение активного поощрения, но не прямой комплимент.
Солнечный укус. Болезнь с высокой вероятностью смертельного исхода. Первые симптомы напоминали грипп, затем тело покрывалось красными пятнами, которые превращались в нарывы. Причиной считался солнечный ожог изнутри тела.
Сухостой. Тело по другую сторону земли. Эквивалент нашего представления о смерти, хотя скорее обозначает смену состояния, чем полное исчезновение.
Тепло. Слово означало «семья», но имело и значение физического тепла и безопасности, ведущих к душевному покою.
Они думали, что все правильно. Ничего удивительного, ведь они жили маленькими семейными группами. И всегда были среди себе подобных. У фигур, сидевших вокруг костра, были одинаковые вихры на затылках, одинаковый смех, одинаково кривые зубы. Каждый раз, когда одна из фигур поднимала голову, чтобы оглядеться, другие видели, что хоть чем-нибудь да похожи на нее.
А еще они похожи на нас, и поэтому я могу говорить за них. И говорю: все, что вы о них слышали, – неправда.
Они были добрыми и умными. У них были ладони с отстоящими большими пальцами и легкий пушок на спинах. При виде некоторых людей их сердца начинали быстрее биться в груди, и это происходило чаще, чем можно было бы ожидать. Их мозг больше нашего примерно на десять процентов. Многие из нас унаследовали до четырех процентов их ДНК, и теперь, после того как оба генома были сопоставлены, я знаю, что у них он отличался от нашего только на 0,12 процента. Это мелкие различия, но, сказать по правде, очень важные.
У них был чувствительный участок кожи на деснах над передними зубами; приподняв верхнюю губу, они могли чувствовать тепло тела за милю. Их уши могли точно определить место, где капля воды упала в пруд, пусть даже рябь на воде давно исчезла. Их глаза могли видеть уникальный рисунок коры на каждом дереве, и это позволяло им различать деревья так же, как мы различаем человеческие лица.
Если бы они узнали, что я вам об этом рассказываю, то застеснялись бы. Они не обращали особого внимания на внутренние переживания, так как из-за этого тело могло подвергнуться опасности извне. Они бы подняли руку, опустили глаза, слегка порозовели. Если бы они еще жили сегодня, они бы хоте- ли, чтобы мы поняли главное: они были очень похожи на вас.
Но они не живут. Они вымерли. От мысли, что кто-то вымер, делается как-то не по себе.
Вы, вероятно, уже чувствуете себя виноватыми, потому что предполагаете, что я собираюсь обвинить в их исчезновении современных людей. Мы сравниваем себя с ними исходя лишь из одного сурового факта: мы выжили, а они нет. С отличий между этими двумя состояниями, жизнью и смертью, и начинаются все наши неприятности. Мы зацикливаемся на этом единственном различии, больше ни о чем не можем думать. И чувствуем себя виноватыми.
