– Только не это! – простонала Ранна, словно не слышала ее слов. – Пожалуйста, пожалуйста! Только не это снова!
Лиззи подавила стон, разрываясь между сочувствием и раздражением.
– Не понимаю. Что именно ты боишься пережить опять?
Ранна открыла глаза, и по щекам ее скатились две слезинки. Она быстро смахнула их, шумно и прерывисто дыша.
– Можешь со мной кое-куда съездить?
Лиззи недоуменно моргнула:
– Куда съездить?
– Прошу тебя! – Ее глаза снова наполнились слезами. – Я хоть раз просила тебя что-то сделать для меня? Хоть когда-нибудь?
– Нет, – ответила Лиззи, понимая, что это сущая правда. – Ни разу.
– Тогда бери скорее ключи. Поедем на твоей машине.
Лиззи выглянула в окно. Снова припустил дождь, и крупные капли тяжелыми шлепками забарабанили по стеклам.
– Что, прямо сейчас? В такую погоду?
– Да, прямо сейчас.
Когда Ранна скользнула рядом с ней на пассажирское сиденье, прижав сумочку к своей великоватой джинсовой куртке, дождь уже лил как из ведра.
– Пристегни ремень, – напомнила Лиззи, задним ходом сдавая с подъездной дороги. – И скажи, куда ехать.
– Езжай вниз под гору. Я скажу, когда поворачивать.
Лиззи начинала понемногу терять терпение.
– Что происходит, Ранна? Куда мы вообще едем? И почему, скажи на милость, нам надо ехать туда именно сейчас?
Ранна не мигая уставилась в лобовое стекло.
– Я тоже должна кое-что тебе рассказать. Нечто ужасное.
Лиззи скосила на нее взгляд, чувствуя в себе уже знакомый, леденящий душу страх. За долгие годы она в каком только состоянии не видела мать: пьяной, под кайфом и просто свихнувшейся, – но такой не видела никогда. До смерти перепуганной.
– Скажи мне, Ранна. Объясни мне, в чем дело.
– Вот здесь надо повернуть.
Лиззи глянула на указатель: «Олд-Стейдж-роуд».
– Там же ничего нет, кроме кладбища.
– Я знаю.
– Ранна…
– Езжай до самого конца и там останови машину.
Лиззи сделала, как велела мать, припарковавшись прямо напротив ворот кладбища.
Во всех направлениях тянулись ряды потемневших от дождя гранитных памятников. Располагались они через неравные промежутки и сильно разнились по форме и размерам, что придавало этому месту ощущение хаотичности, точно плохо спланированный сад.
– Ну вот, мы приехали, – сказала Лиззи сквозь громкое шарканье дворников. – А теперь объясни: зачем?
И в этот миг – не успела Лиззи что-либо сообразить – Ранна вдруг ринулась из машины под холодный серый дождь. Лиззи нащупала замок ремня безопасности, отстегнулась и устремилась за ней.
– Что ты… Ранна! Куда ты?!
В считаные секунды она промокла насквозь, пытаясь разглядеть что-либо сквозь идущий стеной, едва не ослепляющий дождь. Ранна уже миновала ворота и быстро пробиралась между надгробиями, словно стремясь к некой определенной цели. Лиззи кинулась ее догонять, дважды поскользнувшись на мокрой траве. Наконец Ранна остановилась, причем так резко, что Лиззи едва не уткнулась ей в спину.
– Ты с ума сошла? Что ты… – Но она тут же осеклась, проследив за взглядом Ранны.
Ранна стояла неподвижно, и дождь тонкими струйками сбегал с ее носа и подбородка.
– Их похоронили вместе, – произнесла она наконец, едва слышно сквозь шум дождя. – В одном гробу. Ты знала об этом?
У Лиззи по спине пополз холодок.
– Что мы здесь делаем, Ранна?
– Он был белым, выложенным гипсофилой и розовыми розами. В тот день так же шел дождь.
Лиззи оцепенело уставилась на нее. «Лепестки роз и сырая земля».
– Ты была здесь. В день их похорон, когда ты вдруг куда-то исчезла… Вот где ты была! Ты вернулась тогда домой вся мокрая и опустошенная, никому не говоря ни слова.
Внезапно Ранна задрожала всем телом, не отрывая немигающего взгляда от надгробия.
– Я должна была сюда прийти. Я наблюдала с расстояния, так, чтобы никто меня не заметил. Но я должна была прийти.
– Зачем?
– Потому что это была моя вина.
Лиззи похолодела.
– В чем именно твоя вина?
– Во всем этом. И что с ними… И с водой… – Тут Ранна закрыла лицо руками, и плечи ее судорожно затряслись. – Мне просто… Я должна была увидеть своими глазами, что все закончилось.
–
Ранна вперилась в нее серыми, невидящими, отсутствующими глазами.
Та видела сейчас нечто совсем другое, поняла Лиззи. Нечто ужасающее. И Лиззи даже не представляла, как вернуть ее в реальность. Однако стоять под проливным дождем было ни к чему. Поэтому Лиззи ухватилась как следует за мокрую одежду матери и молча, но решительно повлекла ее к воротам, а потом к машине.
Когда Лиззи открыла дверцу и затолкала Ранну внутрь, мать оставалась такой же безмолвной. Она бухнулась на пассажирское сиденье, точно мешок с крупой. И когда Лиззи села за руль, та по-прежнему невидяще смотрела перед собой. Кожа на лице стала бледно-серой, зубы крепко стиснуты, чтобы не стучали.
