– Вот и славно. Это не должно занять много времени. Грузовик для вывоза прибудет попозже и все это увезет. А теперь нужно, чтобы вы отошли и держались подальше, пока мы не закончим.
В оцепенении, крепко обхватив себя руками, Лиззи поднялась обратно к Ранне на пригорок.
– Нас просили держаться подальше, пока все не закончат. Сказал, это недолго.
Ранна опустилась на траву, поджав ноги по-турецки. Лиззи села рядом с ней, подтянув колени к груди и глядя, как двое мужчин внизу медленно обходят амбар.
– До сих пор поверить не могу, – покачала головой Ранна. – Это просто ужас.
– Мне очень жаль, – отозвалась Лиззи. – Я знаю, как тебе был дорог твой мурал.
– Да вовсе не о мурале сейчас речь! – резко вскинула голову Ранна. – Я говорила о тебе – о том, что едва с тобою не случилось. Что вообще ты делала в амбаре?
Лиззи вспомнила про «Песнь Земли», которая уже настолько близка была к завершению – и теперь пропала. У Лиззи не хватало времени еще раз воссоздать ее до отъезда, так что не было и смысла держать это в секрете.
– Я делала духи.
У Ранны аж расширились глаза:
– Не может быть!
– Я делала «Песнь Земли», которая тебе так нравилась. Пыталась заново ее создать. Мне хотелось сделать тебе перед отъездом приятный сюрприз.
– Ой, детка! Как это замечательно!
– А теперь все это пропало, – повела плечами Лиззи. – Огонь…
– Нет! – схватила Ранна ее за руку и крепко сжала пальцы. – Не смей даже жалеть! Ты здесь, и я здесь. Это самое главное. Для меня даже просто знать, что ты хотела это сделать… – Она опустила взгляд на их сплетенные руки и улыбнулась. – Я с того самого дня, как сюда вернулась, все пыталась понять для себя… Почему я здесь? После всего, что произошло, после всего, что я тут натворила. Когда я сюда отправилась, то думала, что еду для того, чтобы за все расплатиться. Воспринимала это, знаешь, как епитимью, как наказание за прошлые грехи. Но теперь я знаю, что все совсем не так. Я вернулась ради тебя, Лиззи. Я вернулась, чтобы ощутить, каково это – быть твоей матерью. – Она немного помолчала, задумчиво улыбаясь. – Знаю, я слишком поздно спохватилась. Я опоздала лет эдак на тридцать шесть. Но я всегда буду благодарна за эти недели, проведенные рядом с тобой.
Лиззи почувствовала, как словно что-то отпустило у нее в груди. Когда она встретилась глазами с Ранной, то ощутила, как целое соцветие чувств и эмоций распускается в ее душе, точно раскрывая лепестки под теплым солнцем. За эти считаные недели они проделали вместе долгий путь – разбирая многолетней давности багаж, вскрывая старые раны. Обнажив перед ней душу, Ранна полностью раскаялась, и свою кару она в полной мере приняла. Но как быть с ее, Лиззи, давними ранами, с ее горечью? С целой жизнью, отравленной всеобщей неприязнью и несправедливыми обвинениями? С ее болью от одиночества и чувства брошенности, в чем Лиззи никогда не позволяла себе признаваться? Быть может, именно ей и предстоял наиболее долгий и тернистый путь к себе?
Лиззи неуверенно опустила ладонь на руку Ранны, опасаясь этого непрошеного телесного контакта.
– Когда ты только появилась… я ужасно себя вела по отношению к тебе. Я не хотела видеть тебя здесь, потому что не желала признавать, как это больно – быть для тебя нежеланной дочерью. Я слишком много лет притворялась, будто мне это все равно, чтобы так легко об этом забыть. В детстве я все время надеялась, что однажды ты все же полюбишь меня, что мы наконец станем единой семьей, но этого так и не произошло. А потом ты уехала, и это был крах для моих надежд. И я, наверное, пыталась таким образом тебя наказать. Но теперь я знаю, почему ты вела себя именно так, и я рада, что ты вернулась, рада, что у нас появился шанс к воссоединению.
Между тем бульдозер снова завелся, и они обе примолкли.
Лиззи подняла ладонь, прикрывая глаза от солнца. Когда бульдозер двинулся вперед первым заходом, в горле у нее все сжалось. Остановившись на миг, бульдозер попятился, сменил положение, потом пополз вперед снова. Каждая свежая полоса в земле после него, казалось, оставляла в ее душе новую пустоту.
Время неудержимо двигалось вперед даже здесь, в Сейлем-Крике.
Спустя полчаса то, что оставалось от амбара, превратилось в груду обгоревших бревен, и бульдозер уехал. Ранна сорвала несколько длинных травинок и принялась сплетать их между собой.
– Ты скоро уедешь, я правильно поняла?
Для Лиззи ее вопрос не был неожиданным. Над ней все утро веяло ощущение приближающегося финала. По-видимому, Ранна тоже это уловила.
– Да.
– И когда?
– Через пару дней.
Ранна сразу же сникла:
– Так скоро?
