Последняя из Лунных Дев полностью

Включив лампу и усевшись за письменный стол Альтеи, Лиззи улыбнулась, согретая теплом лиц на фотографиях в серебряных рамочках, расставленных по полированной поверхности. Экспромтный снимок работающей над графическим наброском Ранны с заколотыми двумя кисточками волосами в стиле гейши. Черно-белая фотография двадцатидвухлетней Альтеи, на которой она сжимает в руках огромного мягкого пуделя – из тех, что выигрывают для своих подруг на ярмарках влюбленные юноши. Счастливо улыбающийся Питер Маркей – потерянная любовь Альтеи, мужчина, которого Лиззи теперь воспринимала как своего дедушку, – по-мальчишески красивый, с блестящей, набриолиненной копной темных волос. И самое последнее дополнение коллекции – фото, снятое в день ее свадьбы, на котором Лиззи в венке из полевых цветов, с лучащейся улыбкой надевает на палец Эндрю обручальное кольцо.

Она одолжила у Эвви вышитый носовой платок и взяла в руки бабушкин любимый томик стихов Руми «Книга любви», чтобы иметь при себе что-то голубое. Альтея не дожила до дня ее свадьбы, однако, когда в тот чудесный солнечный день они с Эндрю приносили друг другу клятвы верности, воздух вокруг них наполнился смешанным ароматом лаванды и бергамота.

Тишину нарушили отдаленные удары молотка: Эндрю строил новый амбар. К весне его предполагалось закончить, а потом на нем появится новый мурал. На этот раз, решила Ранна, там будут цветки луноцвета[25] и россыпь звезд на фоне неба цвета индиго.

Ландшафт «Фермы Лунных Дев» кардинально менялся, подстраиваясь под будущие поколения. Как менялся и весь Сейлем-Крик. В городском парке минувшей осенью появились две новые памятные скамьи – в качестве анонимного подарка Сейлем-Крику, – снабженные аккуратными бронзовыми табличками. На одной была почтена память Хизер и Дарси Гилмэн. Вторая же, с выведенными на ней словами: «Не причини вреда», – была посвящена жизни и добрым делам Альтеи Лун. Восемь лет назад фамилии Гилмэн и Лун оказались неразрывно связаны молвой, но в конце концов любые шепотки сошли на нет.

Взяв со стола ручку, Лиззи помедлила, глядя в окно. Солнце давно зашло, и зимнее небо было бархатисто-черным. Наступило первое новолуние наступившего года, сакральный промежуток между уходом и явлением светила. Лиззи почему-то показалось самым правильным приступить к своим записям именно в начале нового лунного цикла.

Она мягко улыбнулась, открыла обложку так долго пустовавшего дневника и начала писать.

«Моя прелестнейшая дочурка!

Когда я была еще совсем юной, я однажды спросила твою прабабушку – ее звали Альтея, – кто мы такие. Ее ответ показался мне похожим на старинную сказку – с магическими зельями и могущественными королевами, – потому что это все, что я на тот момент была способна понять. Альтея пообещала рассказать мне больше, когда я стану достаточно взрослой, чтобы во всем разобраться. Но к тому времени, как я подросла, мне уже больше не хотелось этой сказки, ни единой ее части. Я начала бояться самой себя, бояться собственной силы – и пыталась от этого убежать. А потом, когда Альтея умерла, я вернулась домой. Вернулась не просто на ферму – а к себе самой, к своей утерянной сути.

Одна мудрая женщина (для тебя, когда ты весной появишься на свет, она будет тетей Эвви) как-то раз сказала мне, что дом – это не место, где ты живешь. Это то, кем ты являешься. Теперь я понимаю, сколько истины заключено в этих простых словах. И твоя бабушка Ранна это тоже понимает. Она научила меня прощать и с открытым сердцем принимать все то, что было и что, возможно, ждет впереди.

И вот сегодня я начинаю писать эту книгу. И я пишу ее для тебя, моя драгоценная девочка – для следующей из рода Лунных Дев.