Вот почему самыми худшими, наносящими нам наибольший вред, видятся нам именно те истины, перед которыми мы не желаем предстать лицом к лицу. Мы предпочитаем ложь и полуправду, всевозможные вымыслы, способные закрасить и заполировать все то, что мы отказываемся видеть. Но знать что-то лишь наполовину означает не знать этого вообще. Мы внушаем себе, что цена истины просто чересчур высока и что лучше будет не трогать ее ради собственного мира и покоя, нежели причинять себе страдания во имя правды. Однако за такой мир и покой приходится платить. Не следует забывать, что у всякой медали есть и обратная сторона. И что обратная сторона всякой лжи – оставшаяся невысказанной правда. А это всегда имеет определенную цену.
В нашей жизни рано или поздно наступает момент, когда все то, чего мы боимся, неотвратимо является за нами. Не те детские страхи, что прячутся по темным углам под кроватями, – а те, что живут в наших головах и в сердцах. Взрослые страхи. Те, что способны нанести глубокие раны, когда их наконец разоблачат. И тогда нам приходится совершить выбор: сделать то, что труднее, и повергнуть ложь – или позволить ей стоять и дальше.
У тебя всегда было славное сердце, моя милая Лиззи. Доброе сердце. Однако каким бы трудным ни казалось стремление к правде, позволять лжи существовать отнюдь не является проявлением доброты. В конечном счете свет – вот единственное, что всегда было и будет способно разогнать тьму. Ищи свет истины во всем, моя драгоценная девочка! Без правды невозможно исцеление.
А…»
<p>Глава 11</p><p>22 июля</p>Было уже около пяти часов вечера, когда Лиззи заехала на парковку перед «Mason Electric». Она специально подождала в машине, когда рабочий день в конторе подойдет к концу, однако, взявшись наконец за ручку дверцы, заколебалась. Как только она подойдет к Фреду Гилмэну, пути назад уже не будет. И все же в сознании раз за разом настойчиво звучали слова Альтеи: «Ищи свет истины во всем… Без правды невозможно исцеление».
Она ступила в вестибюль, и дверь тихонько звякнула. Из-за стойки администратора тут же подняла на нее взгляд молодая женщина с радушной улыбкой, в очках с оправой «кошачий глаз» и в открытом светло-зеленом платье.
– Чем могу быть вам полезна?
– Мне хотелось поговорить с Фредом Гилмэном. Он сейчас здесь?
– К сожалению, нет. Он сейчас на выезде. Но если вы оставите свой телефон и имя, я передам, чтобы он вам позвонил.
Лиззи даже не могла толком понять: облегчение в ней вызвало его отсутствие или разочарование?
– Нет. Спасибо. Не надо ничего передавать.
Она уже собиралась уйти, когда заметила позади администраторской стойки двоих мужчин в серых рабочих рубахах, обступивших кулер с водой. Один из них – тот, что повыше, – подняв ко рту бумажный стаканчик, встретился цепким взглядом с Лиззи.
– Что вам нужно от Фреда?
Лиззи прочитала его имя, указанное в нашивке на рубахе: «Джейк».
– Я хочу с ним поговорить. По личному делу.
– Нет, вы не этого хотите, – напрямик рубанул Джейк. – Я знаю, кто вы такая, и знаю, что у вас там к нему за дело. Мало, что ли, у нас в городе натерпелись бед от вашей семейки?
Лиззи едва одолела интуитивное желание отшатнуться, ощущая исходящее от этого человека едкое сочетание щелока и горячего дегтя. Не самый обнадеживающий знак.
– Я не несу никаких бед. Мне просто надо задать ему пару вопросов.
Джейк склонился к ней через стойку, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от Лиззи:
