Сестры были поразительно похожи внешне. Обе хорошенькие, как и все девчонки в этом возрасте – со свежими, юными и не отягощенными заботой лицами. Однако были заметны и различия. У Дарси были большие глаза и очаровательные ямочки на щечках. У Хизер глаза были такие же, но ямочки отсутствовали напрочь. Может, потому, что ни на одной фотографии она не улыбалась? И было в Хизер кое-что еще, сильно отличавшее ее от Дарси: жесткий, с вызовом взгляд в камеру, резко контрастировавший с наивным и открытым взором сестры.
Довольно много было и фотографий обоих родителей, сделанных по большей части во время пресс-конференций или интервью. Сьюзен почти на всех снимках выглядела так, будто находилась в ступоре – словно лунатик, бродящий в своем кошмаре. Кем она, пожалуй, тогда и была. А вот Фред, скорбящий отец – тот с лютой ненавистью смотрел в объектив. Он казался вымотанным, изможденным, но в лице его читалась та же резкость и непреклонность, что Лиззи обнаружила в нем и вчера.
Лиззи внимательно вгляделась в это лицо со сжатыми губами и раздувающимися ноздрями – и почти физически ощутила исходящую от фотографии злость. Было ли это лицо скорбящего отца – или лицо человека, способного причинить зло своим же собственным дочерям? Или, может быть, то и другое сразу? А если так – то как она может это доказать?
Этот вопрос продолжал назойливо мучить ее, когда Лиззи уже закрыла браузер и отложила телефон. Она целое утро убила на поиски в интернете с абсолютно нулевым результатом – вместо того чтобы связаться с риелторской конторой или пойти разобрать вещи на чердаке. Однако ни то, ни другое не вызывало в ней ни малейшего энтузиазма. Ей требовалось встряхнуться, активно подвигаться, освежить голову и сбросить излишнюю энергию. Возможно, не помешало бы выйти на часок в сад и немного пополоть клумбы с полевыми цветами.
Уже спускаясь по лестнице, Лиззи услышала из кухни голос Эндрю, о чем-то переговаривающегося с Эвви. После своего резкого вчерашнего ухода она бы предпочла выдерживать с ним некую дистанцию, однако попасть к заднему входу можно было, только пройдя через кухню.
Когда она вошла, оба на мгновение умолкли. И это был нехороший знак. Эндрю повернулся к ней, сжимая в руке соломенную куклу.
– Ты собираешься об этом заявить?
Лиззи быстро повернула голову к Эвви, но та уже вскинула руки, оправдываясь:
– Не надо было класть это у двери. Я ведь велела тебе от нее избавиться. Я не виновата, что он вошел и сразу же ее увидел.
– Я обнаружила ее утром, – усталым голосом стала объяснять Лиззи. – На дереве перед домом. Я понимаю, как это скверно выглядит, но мы ведь на самом деле не знаем, что это означает.
– Вчера ты заехала поговорить к Фреду Гилмэну. А сегодня нашла вот это. Тебе не кажется, что эти два события связаны?
– Я понимаю, как это выглядит, и совпадение по времени тоже подозрительно. Но если бы Фред хотел мне что-то сделать, у него для этого была идеальная возможность, когда я стояла перед ним на крыльце. И вообще, вы правда можете представить, как он лезет на дерево и что-то там привязывает в темноте?
Эндрю протяжно выдохнул.
– Это нельзя игнорировать, Лиззи. Это не то же самое, как если бы пропали ключи от машины. Ты должна заявить об этом в полицию.
– Я ничего не игнорирую. И я об этом заявлю – только потом. Хотя, после того, что поведал мне Роджер о Саммерсе, я не верю в то, что полиция хотя бы пальцем шевельнет, если с кем-то из Лун что-то случится. Все, что я сейчас хочу – это немного времени, чтобы сделать то, что мне нужно, без участия полиции, только мутящей воду. Пожалуйста, оставьте пока все как есть. Если кому понадоблюсь – я в саду, выпалываю сорняки.
На этом Лиззи развернулась и вышла, оставив Эндрю и Эвви молча смотреть ей вслед и прекрасно зная, что, как только она уйдет за пределы слышимости, у них сразу найдется о чем поговорить. Но ее это не волновало. Злой это джу-джу или нет – но, чтобы ее по-настоящему припугнуть, потребуется нечто большее, нежели дурацкая соломенная кукла.
Лиззи пришлось три раза объехать квартал, пока она сумела найти себе местечко для парковки вблизи агентства по недвижимости «
