В трубке снова повисла пауза, на сей раз более долгая. Послышались звуки сыплющегося в стеклянный стакан льда, льющейся следом воды.
– Что вы хотите знать?
Лиззи выдохнула беззвучное «Спасибо!».
– Она сказала, что ваша дружба с Хизер распалась.
– Не только наша. Она со всей нашей компанией перестала водиться.
– Почему?
– Кто знает! Она какое-то время просто вела себя странно – стала отчужденной и вообще какой-то дерганой. А потом однажды совсем перестала с нами общаться.
– И даже не объяснила почему?
– Вообще ничего не стала говорить. Просто перестала нас замечать.
– У нее появилась какая-то другая компания?
– Если и да, то не в школе. Она вообще стала держаться особняком. Сидела одна, перекусывала в одиночку. А потом начала прогуливать уроки. Причем никто не знал, куда она смывалась. Ну, а потом нам самим это стало безразлично. Знаю, это, может, звучит резко – но если кто-то не хочет быть твоим другом, то и не надо. Насильно мил не будешь.
– Разумеется, не будешь, – отозвалась Лиззи, заметив нотку раздражения в ее голосе. – Вы сказали, она сначала стала странно себя вести. А вы не спрашивали почему?
– Она очень злилась, когда я пыталась заговорить с ней на эту тему. Раньше мы обычно после школы собирались у нее дома – потому что ее мама пекла просто обалденные булочки и печенье. И вдруг, ни с того ни с сего, она стала настаивать, чтобы мы отправлялись не к ней, а ко мне домой или к Синтии. Как будто ей ужасно не хотелось идти домой. Может, это из-за того, что у нее испортились отношения с матерью? Хизер прозвала ее Миссис Длинный Нос, потому что та вечно ей устраивала целые допросы.
– А мистер Гилмэн? С ним она нормально ладила?
– Вроде да. Когда мы к ней закатывались, он обычно бывал на работе. Я только знаю, что он ее сильно баловал. Как-то раз Хизер страшно захотелось одну прелестную юбочку из интернет-магазина, но ее мама сказала, что эта юбка чересчур коротка. А потом я вдруг вижу – она в ней ходит. Когда я спросила, как ей удалось переубедить маму, Хизер сказала, что ей это и не понадобилось. Купить ей юбочку она уговорила отца. Мол, она его обкрутила.
– Что значит – обкрутила?
– Ну, знаете, как говорят… вокруг пальца. Она хвасталась, будто может заставить его сделать все, что ей захочется.
«Например, купить презервативы», – мелькнуло в голове у Лиззи.
В ней поднялась волна отвращения. Сьюзен рассказала ей примерно то же самое.
– А она не поделилась, каким образом?
– Нет. Я спросила, но она сразу замяла тему. И вообще как-то ушла в себя. Как я уже сказала, она стала очень странно себя вести.
– А вы когда-нибудь видели у нее синяки или раны?
– В смысле, не били ли ее родители?
– Ну, всякое бывает.
– Нет. Никогда не видела у нее ничего подобного.
– А парень у нее был?
– Нет. Тогда не было. У них с Брайаном Смитом был роман – еще со средних классов, – но к тому времени, как она от нас откололась, они уже расстались. И после этого, насколько мне известно, у нее никого не было. А потом…
«Вот именно. А потом?» – подумала Лиззи. Вслух же она спросила:
– А полицейские с вами разговаривали? В смысле после того, как все случилось?
– Ну да. К нам приехали двое, задали мне несколько вопросов.
– А вы им сообщили то, что сейчас рассказали мне? Ну, что Хизер не хотела идти домой?
– Нет. Наверное, надо было сказать. Но тогда мне казалось, что это совершенно несущественно. Да и, наверное, я еще немного злилась на нее тогда. Но когда становишься старше – особенно когда у тебя уже есть собственные дети, – и порой вспоминаешь это, то невольно задумываешься: а вдруг ты что-то должен был тогда заметить, вдруг ты мог это как-то предотвратить? Я не знаю, что произошло с Хизер или с Дарси, но я не могу не думать, что то, как она вдруг изменилась, на самом деле было лишь началом чего-то ужасного… – Внезапно голос ее стал очень усталым и печальным. – Знаете, мне пора заканчивать разговор. Мне сегодня в ночную смену, и надо перед этим поспать.
– Да, конечно же. И спасибо вам большое. Вы мне очень помогли. Надеюсь, с Синтией Дрэпер мне тоже удастся поговорить. Вы случайно не знаете, как бы мне с ней связаться?
– Синтия умерла два года назад. От лейкемии.
У Лиззи словно упало сердце.
– Ой, как жаль…
На мгновение воцарилось молчание, потом Дженни произнесла:
– Наверное, мне следовало тогда что-то рассказать, но меня все это совершенно выбило из колеи. Да и до сих пор ума не приложу, как такое случилось. Мой отец работает вместе с Фредом Гилмэном в «
