Поместье сияло в лучах июльского солнца. Прошло два года, но мне казалось, что миновала целая жизнь с тех пор, когда я впервые появилась здесь, глядя на каменный фасад. Прошлым летом родители Рекса предлагали нам приехать, посмотреть на завершившуюся перестройку, но тогда я была не готова. Еще не готова. Но потом получила письмо от Кэтрин Ливингстон. Она и ее младшая сестра Джейн планировали посмотреть на мемориальную табличку, которую Джеймс и Лидия поставили в честь памяти тех женщин, которые погибли здесь в тридцатых и сороковых годах. Настала пора вернуться в поместье.
Выйдя из такси, я робко взглянула на фасад старого здания. Мне вспомнились мои чувства, когда я приехала сюда впервые – неуверенность, страх перед призраками моего прошлого. А теперь… Я посмотрела на Рекса, вспомнив, как он стоял рядом, когда я давала показания на суде над Шоном. В итоге мерзавец сел за решетку, на этот раз на всю жизнь, – и теперь я чувствовала себя
– Эддисон, Рекс! – позвала со ступеней моя свекровь Лидия.
Сначала они с Джеймсом предполагали сделать поместье своей летней резиденцией, но потом провели здесь бо́льшую часть последних двух лет. И я знала, почему: это место имело свое таинственное очарование, как никакое другое.
– Вы как раз вовремя. Ливингстоны будут с минуты на минуту. Пойдемте в сад. Вы, должно быть, хотите пить. Я попрошу миссис Брайтон принести чего-нибудь прохладительного.
– Миссис Брайтон?
– Наша новая экономка, – пояснила Лидия. – Она приступила к своим обязанностям шесть месяцев назад. Прекрасно справляется. Ее подобрала миссис Диллоуэй перед своей кончиной.
– О, я не слышала об этом, – тихо проговорила я. В горле у меня появился комок.
Когда мы отправились в сад, я взяла с собой маленький мешочек, который все время сжимала в руке в самолете.
– Как вам нравится мебель? – спросила Лидия, указывая на набор шезлонгов, разных столиков и корабельных кресел. – На следующей неделе я сделаю подсветку, а Джеймс хочет устроить гриль и, может быть, камин на улице.
– Должно получиться чудесно, – улыбнулась я.
К нам подошел отец Рекса. В руке он держал какую-то книгу.
– Здравствуйте, – с гордой улыбкой сказал он. – Посмотрите, что я в прошлые выходные нашел в Хитроу, когда зашел в книжный магазин.
Я узнала цветок на обложке и улыбнулась Рексу:
– Сколько стоит автограф на моем экземпляре?
Рекс взял книгу, вынул из кармана ручку и расписался на форзаце. Мне никогда не надоедало смотреть на обложку: «Рекс Синклер. Последняя камелия» – и посвящение внутри: «Моей жене Эддисон с вечной любовью». Я сжала его руку.
– Смотрите! – воскликнула Лидия, указывая на склон холма, откуда к нам направлялись три человека. – Вон они.
Я сразу узнала Николаса. Его волосы стали совсем седыми, а лицо немного осунулось, и я задумалась о том, как годы изменят мое лицо.
– Эддисон, – сказал он, тепло пожимая мои руки, – я так рад видеть вас снова. – Николас повернулся к стоявшим рядом с ним женщинам. – Это мои сестры, Кэтрин и Джейн.
– Так чудесно увидеть вас, – сказала я им. – У меня такое чувство, будто мы знакомы.
– Если бы не вы, мы бы, наверное, никогда сюда не вернулись, – улыбнулась Джейн.
Кэтрин кивнула и взяла брата за руку.
– У меня нет слов, чтобы описать мои чувства от одного пребывания здесь.
Я держала в руке мешочек.
– Прежде чем пойти посмотреть на табличку, я подумала, что, может быть, сначала покажу вам еще кое-что – это нечто особенное, я привезла это из Нью-Йорка.
Все в ожидании уставились на мешочек, а я вынула оттуда терракотовый горшок, который держала на руках, как дитя, в течение всего полета через Атлантику. Из земли, еще сырой от воды, которой я полила его в самолете, высовывался маленький, но полный жизни побег почти в фут высотой, который мне удалось прорастить из семени миддлберийской розовой, найденного в медальоне.
– Любимая камелия вашей матери, – сказала я, поднимая росток всем на обозрение.
– Как вам удалось?.. – воскликнула Кэтрин.
– Она сохранило семечко, – объяснила я.
Кэтрин расплакалась, и Николас предложил ей свой носовой платок.
– Мне удалось прорастить растение в Нью-Йоркском ботаническом саду, – сказала я, – и когда он прошлой зимой зацвел, нам удалось ускорить его рост. Довольно скоро это будет полноценное дерево, и я знаю точное место, где его посадить.
Мы направились к старому сараю, где остался пень от старой камелии.
– Вот здесь, – сказала я, приложив руку к животу, прежде чем опуститься на колени.
– Все в порядке, милая? – шепнул Рекс.
Я улыбнулась и кивнула:
– Наверное, малыш кувыркается.
– Мой внук будет спортсменом, – улыбнулся Джеймс.
– Или садовником, как его мама, – добавила Лидия.
– Кем бы он ни решил стать в жизни, – сказал Рекс, обняв меня одной рукой, – мы все его будем очень любить.
Лидия протянула мне совок, и я выкопала ямку, а потом вытащила побег из горшка и нежно посадила в прохладную английскую землю. Мы все наблюдали, как маленькая камелия колышется на летнем ветерке.
