В зале воцарилась гробовая тишина. Она длилась секунд двадцать. Из динамиков послышалась музыка, поскрипывание, и женский голос с акцентом произнёс:
– Сеанс окончен.
Качество звука было такое, словно кто-то восстановил фонограмму тридцатых годов.
В пугающей тишине зрители вставали и двигались к выходу.
Я дождался, когда зал полностью опустел. Освещение погасло, осталось лишь несколько дежурных ламп.
За занавесом – никого.
Столик с вазой и пустая рама без зеркала. Я заглянул за раму в надежде увидеть люк под полом, но ничего такого не было. За кулисами я всё же нашел железную дверь, ведущую к лестнице.
Я стал спускаться – слабый свет пробивался снизу. Вдоль стены был подвешен кабель, видимо на время гастролей.
Под сценой небольшой коридор упирался в помещение. Оно было просторное, но сплошь завалено реквизитом и декорациями. Одна стена, сложенная из камня, была освещена. Пара столов заставлена стойками с блоками памяти, процессорами, опутанными лан-кабелями. Большой монитор стоял на черном ящике с дисководом. К стене была прикреплена пожелтевшая от времени афиша с портретом Понака – в цилиндре, с тростью:
Пьер Понак
Всемирно известный иллюзион
