Похоже, не для всей царской семьи комната в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге оказалась последней на этом свете…
Всё произошло в одно мгновение, хотя Николай Павлов мог поклясться, что сначала он увидел неяркую вспышку, там, в черноте дверного проёма, откуда раньше ему послышался еле уловимый шорох. Потом сильный удар в грудь. И только после этого – глухой хлопок, почти не слышный в мёртвой ночной тишине. Резкий и сильный удар, как прямой нокаутирующий боксёра, отбросил Николая назад. Уже падая, он автоматически вскинул руку с наганом и нажал на спусковой крючок. Выстрелил не целясь, просто направив револьвер туда, где, как понимал Николай, притаилась беда, откуда исходила смертельная опасность, где сейчас была та неведомая, безжалостная сила, по чьей злой воле уже оборвалось столько жизней.
На секунду вспышка от выстрела осветила комнату. У самой двери Николай разглядел чей-то расплывчатый силуэт и, быстро прицелившись, вновь нажал на спуск. На этот раз он выстрелил обдуманно, стараясь попасть в своего противника, стремясь не просто остановить его, а желая убить. В этот свой выстрел Николай вложил всю ненависть к этому, в общем-то, незнакомому ему человеку, всё своё презрение к мерзкому существу, руками своего подручного расправлявшегося с теми, кто стоял на его пути. Казалось, он стрелял сейчас не в конкретного человека, а в то зло, которое столько времени манипулировало людьми, вершило их судьбы. И всё это не ради каких-то высоких целей и идеалов, а из элементарной корысти.
Звук выстрела ещё не стих, а Николай понял, что в этой дуэли он оказался победителем.
Стрелявший первым вскрикнул и, согнувшись, отступил в глубь коридора. Он явно не был готов к такому повороту событий.
В наступившей вдруг тишине послышались нетвёрдые шаги, медленно удаляющиеся и постепенно затихающие. Затем под грузным телом раненого громко заскрипели деревянные ступени лестницы. Наконец раздался скрежет проржавевших петель входной двери. И затем – тишина.
Только теперь Николай смог перевести дух. Он смутно понимал, что самое ужасное уже позади, но невероятное волнение от всего пережитого не проходило. Сердце его отчаянно билось, всё тело дрожало как в лихорадке.
Через несколько минут, всё ещё лёжа на куче мусора, Николай начал приходить в себя и окончательно успокаиваться. Но неожиданно он почувствовал сильное головокружение и понял, что в любой момент может потерять сознание. Нужно было как можно быстрее покинуть это проклятое место. Хотя выстрелы, скорее всего, примут за разрывы петард, но мало ли кого сюда может занести. Эти размышления заставили Николая сделать попытку подняться, но у него ничего не получилось. Он только смог принять сидячее положение.
Голова продолжала кружиться, мысли путались, набегая одна на другую. Перед глазами всё плыло как в тумане, каруселью мелькали какие-то образы, чьи-то лица.
– Господи, когда же всё это началось? – вслух произнёс Николай. – Может быть, сто лет назад или совсем недавно?
Да, да, конечно, совсем недавно. Ведь с того дождливого осеннего вечера прошёл какой-то месяц. Целый месяц! Сколько событий произошло, сколько всего случилось…
Часть I
Глава 1
Был самый конец сентября. Невыразительное "бабье лето" протекло совсем незаметно, оставив воспоминание о чём-то пасмурном и ветряном. Лишь один – единственный день выдался солнечным и тихим, но всё же прохладным. В этот погожий день пожелтевшие листья с деревьев не срывало резкими порывами ветра. Они как-то нехотя, плавно кружась в воздухе, падали на невысохшую мостовую. Только это и запомнилось.
Месяц завершался проливными дождями. Они непрерывно шли уже неделю, смывая мощными потоками и эту опавшую листву и, кажется, все воспоминания людей о пролетевшем лете. Каждый житель этого большого города понимал: впереди долгая и непредсказуемая русская зима.
Был вечер пятницы. Как всегда в этот день, служащие Комитета покидали здание быстро, выбегая на улицу как по сигналу пожарной тревоги. Укрываясь под зонтами, они спешили к ближайшей станции метро, оживлённо переговариваясь, явно радуясь завершению рабочий недели и наступающим выходным.
Через каких-то полчаса ключи от кабинетов были сданы, коридоры и переходы погрузились в тишину и темноту. Похоже, сам большой старинный дом в Баркасском переулке решил, наконец, отдохнуть, умиротворённо глядя огромными глазницами тёмных окон на проносящиеся мимо автомобили.
За годы работы в охране Комитета Николай Павлов особенно полюбил эти минуты такого быстрого перехода от достаточно напряжённой, иногда нервной, работы к долгожданному покою и тишине. Суматошный, кажущийся бесконечным день позади; здание опустело, входные двери и ворота во двор – на замке; наконец-то можно расслабиться. Для начала, хотя бы, снять галстук и расстегнуть ворот форменной сорочки. Конечно, надо ещё дотянуть до утра, до окончания смены, но это уже совсем другое дело.
– Когда собираешься на обход? – спросил Михаил, второй охранник в смене.
В этот день обязанности старшего лежали на нём. Соответственно, сегодня была очередь Николая выполнять эту нудную, рутинную, но, в общем-то, необходимую обязанность – обход здания.
