— Что? — воскликнул отец. — И ты нам ничего не сказала?
— Нет, — с жалким видом пролепетала Окса. — Но ты не беспокойся, со мной ничего не случилось! В отличие от него…
Она неуверенно замолчала, а все присутствующие, жадно ожидая продолжения, не сводили с нее глаз.
— В отличие от него? Что ты имеешь в виду? — переспросил Оксу отец.
— Ну, в общем, я запаниковала, — призналась она. — По правде говоря, я чуть не умерла от страха. А потом вдруг этот Варвар отлетел назад, и его буквально впечатало в стенку! Он сложился пополам, как от удара кулаком. А я всего лишь выставила руку, чтобы не дать ему приблизиться. Я даже к нему не притронулась! Я в этом точно уверена! И при этом знаю, что это я сделала, с ума сойти… — совсем тоненьким голоском закончила девочка, заметив ошеломленный взгляд родителей.
Некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь постукиванием пальцев Драгомиры по подлокотнику кресла. Абакум прочистил горло, а Мари застыла. Окса чувствовала себя, как на угольях. Лучше бы она промолчала… Хорошо еще, что ей хватило ума не рассказать о своей левитации во двор Святого Проксима…
— Кхм-кхм… Не могу тебя похвалить, как ты сама понимаешь, — заявил отец, нахмурившись. — И никто из нас не может, верно? — продолжил он, глядя на жену, Драгомиру и Абакума с таким видом, словно желая пресечь всякое несогласие с его точкой зрения. — Никогда нельзя решать проблему насилием…
— Но, папа, я же должна была защититься! — возмутилась Окса. Щеки ее горели.
— Есть другие способы защиты! — отрезал отец. — Во-первых, это совершенно ненормально, когда взрослый парень так себя ведет, к тому же в колледже. Почему ты нам ничего не сказала? Ты так мало нам доверяешь?
— Ой, папа, не устраивай драмы, — проворчала Окса, красная от стыда.
— Я не устраиваю драмы, — сурово ответил отец. — Наоборот, считаю, что весьма реально смотрю на вещи. Тебе следовало рассказать об этом либо учителям, либо директору. Кстати говоря, именно это я и сделаю в первую очередь прямо в понедельник!
— Нет! Пожалуйста, не надо!
Изумленный горячностью просьбы дочери, Павел Поллок немного помолчал, прежде чем поинтересоваться:
— А почему?
— Я достаточно взрослая, чтобы защититься самой! — пробурчала Окса.
— Я понимаю, почему ты так поступила, потому что сама далеко не такая пацифистка, как твой отец, — вмешалась Мари, воинственно глядя на мужа. — Я считаю, что в нашем мире каждый должен защищаться всеми способами, на какие только способен. Только проблема в том, что твои способы не очень подходящие. Ты сильно рискуешь, прибегая к ним. Вот почему я так волнуюсь. Не из-за Эдефии, ни из-за твоих удивительных корней. С этим-то я вполне готова свыкнуться… А встревожена я исключительно из-за твоих «талантов», брызжущих во все стороны. Представь, кто-нибудь поймет, что ты не такая, как другие. Что тогда произойдет? Я даже думать об этом боюсь… И это для меня самое главное. Я просто в ужасе от мысли, что ты находишься в постоянной опасности, детка. С другой стороны, и тут я согласна с папой, это совершенно никуда не годится, что старшеклассник тебя третирует и тащит в туалет или еще куда, кстати говоря. Мы не будем ставить об этом в известность месье Бонтанпи в понедельник. Но если такое повторится, я хочу, чтобы ты немедленно нам сообщила, и тогда уж мы вмешаемся. Надеюсь, мы можем на тебя положиться?
— Да! — пробормотала Окса, опустив голову.
— Пойми, детка, — добавила Драгомира, — то, что ты сделала, очень неосторожно и в отношении всех нас. Никто ничего не должен знать, это жизненно важно! Никто даже подозревать не должен, что мы немного… как бы это сказать… особенные. Надеюсь, ты понимаешь, о чем мы тебе говорим, упрямица ты эдакая. Ладно… Может, можем уже закрыть эту главу, как считаете?
Все согласно закивали, и Окса активнее остальных. В ее воображении возникла картинка с препарированными на лабораторном столе кузнечиками, в окружении секретных агентов с лицами МакГроу, и девочку передернуло.
Слово взял Абакум.
— Вот для чего тебе Курбето-пуко, детка. Он поможет тебе управлять твоим настроением и эмоциями, сжимаясь вокруг запястья.
— О, это антистресс! Классно! — воскликнула Окса.
— Но, если ты все же перейдешь к действию, невзирая на его попытки тебя отговорить, Курбето-пуко проявит свое недовольство. И предупреждаю сразу: это будет весьма неприятно. И еще одна деталь, — продолжил Абакум. — Каждое утро тебе нужно его кормить. Это очень важно. Главное, не забывай это делать…
— Иначе? — слегка встревожилась Мари Поллок.
— Иначе у Курбето-пуко будет гнусное настроение! А когда он в таком настроении, то жалуется и, хотя его задача обеспечивать скрытность, должен вам сказать, его недовольство не заметить крайне затруднительно! Вот, по одной грануле в день, не больше и не меньше, все понятно? — твердо заявил Абакум, протягивая Оксе маленькую круглую коробочку. — Этого ему хватит на месяц. И у меня тоже есть для тебя подарок. Непременный атрибут каждого уважающего себя Внутренника. Дорогая Окса, вот твой Гранокодуй…
