— Ну? Что новенького?
Окса отхлебнула из чашки. Говорить или не говорить — вот в чем вопрос…
— В общем, ба… Я получила восемнадцать из двадцати по математике и семнадцать по истории. Неплохо, а?
— Совсем неплохо, уверенно движемся к совершенству, браво!
Но глаза Драгомиры при этом смотрели на неловко забинтованное запястье Оксы… и на плохо выглядевшего Курбето-пуко, насупленного, с остекленевшими глазками.
— Ну, а помимо отличных оценок, ты часом, ничего от меня не скрываешь, а? Твоя совесть абсолютно чиста? — Драгомира почесала пальцем Курбето-пуко под крошечным подбородком, чтобы попытаться его успокоить.
— Ладно, сдаюсь… Но только обещай, что ничего не скажешь маме, ну пожалуйста, ба! — взмолилась Окса.
— Даже так? — нахмурилась Драгомира.
— Обещай!
— Хорошо, обещаю, что ничего не скажу твоей матери, но не обещаю, что не отругаю тебя как следует, если ты заслуживаешь!
— Уф, ну, это-то я точно заслужила… Я окатила водой Варвара, — призналась Окса, бросив на бабушку взгляд и смущенный, и веселый одновременно.
— Ты окатила водой Варвара? Да? Ну и?.. — светлые глаза Драгомиры слегка потемнели.
— Курбето-пуко изо всех сил пытался меня остановить, но я его не послушалась. Этот Варвар снова меня достал, откровенно надо мной смеялся, ну и я сделала водяной ком. Вот и все…
Драгомира провела рукой по лицу и огорченно вздохнула.
— Это точно все?
— Да… Ну, в общем, не знаю… — Окса закусила губу. — Мне показалось, что Зоэ каким-то образом поняла, что это мои проделки.
— Зоэ? Та девочка, что пришла с Зельдой на твой день рождения?
— Да, она.
— А почему ты решила, что она поняла, что это ты?
— Не знаю. Просто мне так показалось, и все. Может, из-за того, как она на меня смотрела.
— А знаешь, у нее ведь действительно такая манера, — сказала Драгомира, будто размышляя вслух. — Тогда, на твой день рождения, я заметила, что она с большим интересом и вниманием следит за всем, что происходит… Но вернемся к нашим баранам. Как ты понимаешь, хвалить тебя не за что. Я ничего не скажу твоим родителям. Во-первых, потому что только что тебе это пообещала, а во-вторых, потому что очень хочу, чтобы ты поехала к Леомидо и приступила к обучению. Но я не знаю, отдаешь ли ты себе отчет…
— Ой, я знаю, ба! Прости меня! — горячо воскликнула Окса. — Мне правда жаль…
Драгомира сурово поглядела на внучку, но все же не так сурово, как ей самой хотелось бы.
— Врушка! — Глаза бабушки выдавали, что ей все же немножко смешно. — Нисколько тебе не жаль! Пожалела бы несчастного Курбето-пуко, который старался вправить тебе мозги. А теперь нам не остается ничего другого, как снова поставить его на ноги.
Драгомира встала, вынула из заставленного разными склянками стеклянного шкафа синенький пузырек и смочила указательный палец налитой в нем маслянистой жидкостью.
— Это что? — поинтересовалась Окса.
— Специальный бальзам на основе гребешка Простофили, — ответила Драгомира, тихонько втирая бальзам в крошечный череп существа-браслета.
— Гребешок Простофили? — переспросила Окса.
— Только это может привести в норму твоего Курбето-пуко, — продолжила Драгомира, не ответив на вопрос Оксы. — Игнорирование его предупреждений приводит его в состояние ступора, представь себе. Именно так на него действует неудача. Словно он провалил свою миссию.
Курбето-пуко, прикрыв глазки, начал довольно урчать, сияя улыбкой. Действие бальзама было потрясающим! Вот бы заполучить его немножко для МакГроу… Хотя массировать голову гадского препода… Бэ-э-э-э…
— А что думает по поводу всего этого твой друг Гюс?
— Ой, ба! — возмутилась Окса.
Подразумевалось, что кроме семейства Поллок и Беглецов из Эдефии, никто не должен был знать о событиях последних недель. Гюс в том числе.
— Ой, Окса Поллок, я тебя умоляю! Только не говори мне, что он не в курсе! Мне-то хоть голову не морочь! — иронично заметила Драгомира, пристально глядя своими синими глазами в глаза внучки.
— Вечно ты все знаешь! Это просто бесит! — выдохнула Окса, сдаваясь. — Как тебе это удается?
— Секрет фирмы, детка, секрет фирмы… Скажи-ка лучше, окажешь мне маленькую услугу?
— Все, что угодно!
— Сходи, приведи родителей, пожалуйста!
Окса приросла к месту, скованная дурным предчувствием. Должно быть, запоздалая реакция на чувство вины…
— Не дрейфь, — успокоила ее Драгомира с ехидной улыбкой. — Сходи за ними…
Через несколько минут все четверо сидели у камина в апартаментах Драгомиры. Оксу снедало тревожное любопытство. Несмотря на успокаивающие заверения бабули, не предстоит ли ей дорого заплатить за свою выходку?
Слово взял отец.
— Доча, мы получили твой табель с оценками. Ты отлично потрудилась!
— Поздравления Юной Лучезарной! — хором провозгласили Фолдинготы, жующие свой сандвич, поджаренный на утюге.
— Мы этим не удивлены, — продолжил Павел Поллок, — но это не мешает нам тобой гордиться. Отзывы твоих преподавателей о тебе очень высоки, кроме отзыва месье МакГроу. И тут, я должен сказать, мы не очень понимаем… У тебя нет ни одной оценки ниже восемнадцати, а он твердит лишь о плохом почерке и прочей ерунде, и это довольно странно.
