– Я хочу развестись с Эриком, – продолжала Ванесса. – Вы поможете мне? Я знаю, что это не ваша область. Мне сказали, вы не занимаетесь семейными тяжбами, но это очень сложный случай. Развод… – ее голос дрогнул, – …может затянуться надолго. Кольтран со своими деньгами всесилен, и он найдет лучших адвокатов и заплатит им любые гонорары, лишь бы собрать у меня моего сына.
Последние слова Ванесса произнесла с таким отчаянием, что у Гарта сжалось сердце. Он даже представил, как в это мгновение она, стоя в душной кабинке телефона-автомата, смахивает с пушистых ресниц слезы. Он колебался, не зная, какое принять решение. Конечно, браться за это дело не стоило, однако на этот раз Гарт не прислушался к голосу разума.
– Хорошо, я согласен представлять ваши интересы, – сухо сказал он, помня о профессиональной заповеди, гласящей, что нельзя показывать клиенту свои эмоции. Сдерживая неожиданно охватившее его волнение, он поинтересовался: – Вы уже ушли от мужа?
– Еще нет. Если Кольтран-старший заподозрит, что я собираюсь уйти от Эрика, то он не позволит мне взять с собой Джейсона. Через два дня Большой Папа собирается отметить свой день рождения, разумеется, со всею возможною пышностью. Ожидают около сотни гостей. Когда веселье будет в разгаре, мы вместе с Даной незаметно ускользнем с ранчо. Если все удастся, как я рассчитываю, то нас хватятся только на следующий день. Первое время я с сыном поживу у Даны.
– Именно там вас и будет искать Кольтран. Нет, вам надо найти другое, более надежное место.
– Да, вы правы, – огорченно вздохнула Ванесса. – Об этом я не подумала. К сожалению, у меня нет друзей в Гонолулу. Мне не к кому обратиться за помощью. – Ее голос задрожал.
– Я что-нибудь придумаю. У нас еще два дня впереди. За это время мы найдем выход из положения – пообещал Гарт, хотя не имел ни малейшего представления о том, где спрятать Ванессу с Джейсоном так, чтобы Большой Папа не смог до них добраться.
Удушливый запах курящихся банановых листьев наполнял теплый вечерний воздух, который на этот раз был лишен благословенной свежести пассатов. В глубине острова всегда было прохладнее, чем на побережье, но только не сегодня. Этим вечером в разгоряченном воздухе почти физически ощущалось нависшее беспокойство и тревога.
Дана поглядывала на участок, который отгородили для предстоящего празднества, наблюдая за приготовлениями. В земле были вырыты огромные ямы, тщательно выложенные сухими банановыми листьями. По гавайскому обычаю поросят к какому-нибудь пиршеству готовили в банановых листьях. Их укладывали в ямы, а затем засыпали землей, и на этом месте раскладывали костры. Процесс готовки занимал два дня. Ковбои следили за кострами и одновременно жарили на вертелах молодых бычков. На ранчо Кау костры над ямами разложили как раз сегодня. Значит, через два дня все будет готово к заключительному пиршеству и в имение съедутся все приглашенные.
Дана не могла даже представить, где разместятся гости, если уже сегодня вся посадочная площадка была заполнена вертолетами. Они слетались сюда, как пчелы к улью. Многие обеспеченные люди на Гавайях владели вертолетами. Это был самый удобный и быстрый вид транспорта. На них летали с островов на материк и в такие отдаленные уголки, как ранчо Кольтранов. Большой Папа владел, естественно, самым быстрым из них – серебристым «Белл Рэйнджер».
Дана вообще-то не испытывала никакого благоговения перед богатыми друзьями Кольтранов, которые собрались сегодня на пирушку в духе вестернов. Погонщики надели лучшие воскресные ковбойские сапоги, начистив их до блеска и пристроив свежие цветочные гирлянды на полях шляп, расположились на стогах сена и наигрывали традиционные мелодии на гавайских гитарах.
Дана медленно пошла к конюшням, где Большой Папа держал своих арабских скакунов.
– Крошка, куда это ты направилась?
Дана обернулась и заставила себя улыбнуться спешившему к ней Робу. Последний раз, когда она его видела, он болтал с ее сестрой. Сейчас ей казалось, что все, что было между ними на пляже, случилось в ее воображении.
Когда Роб ее нагнал, они молча пошли к конюшням уже вдвоем. Дым от тлеющих банановых листьев добрался уже и сюда, начисто забив запах лошадей и свежего сена. Как и все на этом ранчо, конюшни были образцово-показательными. Каждая упряжь висела на полагающемся ей месте, кожаные седла были великолепны, лошади, вычищенные до умопомрачительного блеска, могли быть выведены на круг в любую минуту.
– Давай пройдемся? – предложил Роб и с многозначительным видом указал на выход.
– Думаешь, конюшни тоже нашпигованы «жучками»? – спросила она, когда они очутились под открытом небом.
Роб облокотился о перекладину деревянной стойки.
– Лучше поостеречься. Никто не знает, что здесь может произойти. – Он подмигнул ей. Дана была уверена, что уже выработала иммунитет против его штучек, но сейчас она в этом опять засомневалась.
– Я провел рекогносцировку местности и составил план.
