– Ты и не подвел меня. – Она взглянула в его бездонные голубые глаза, и нужные слова нашлись сами собой. – Ты сделал меня счастливой.
Она забралась к нему на шезлонг и прижалась к его груди. Морщась от нестерпимой боли, он обнял ее. Глухие удары его сердца эхом отозвались глубоко внутри ее. Они проникли в ее душу, разбудив в ней чувства, о существовании которых она не подозревала. Дана всегда искала близости не только физической, но и духовной. Ей нужен был человек, с которым она могла бы разделить свою жизнь.
Она подняла глаза и встретилась с его внимательным взглядом. Ей казалось, что он видел ее насквозь. Роб улыбнулся, но из-за разбитой губы улыбка вышла кривая и какая-то ужасно смешная. Дана поняла, что окончательно пропала.
– Тебя могли убить, – прошептала она.
– Ну и что? Я бы все равно не позволил им прикоснуться к тебе. Никто больше не посмеет обидеть тебя…
– Больше? – Это слово прозвучало громче, чем она хотела. Оно эхом прокатилось в ночи подобно звону доспехов ночных воинов.
– Тот подонок, он получил по заслугам, напоровшись на нож. Этот мерзавец изнасиловал тебя.
– Как ты узнал? – Дана занервничала. Если Роб понял, что она ему солгала, то он не поверит и в то, что Хэнк Роулинз сам напоролся на нож.
Роб пожал плечами и сразу же поморщился от острой боли, пронзившей ключицу.
– Я уже говорил, что проходил подготовку в центре ФБР. Меня там многому научили, в частности, составлять психологический портрет преступника. Когда я работал в полиции, мне не так уж часто приходилось прибегать к этому методу, но, когда я стал репортером, эти знания очень пригодились. Все это время я наблюдал за тобой. – Он нежно сжал ее руку.
Его понимающий, участливый взгляд поразил Дану. Она не переставала удивляться тому, как плохо знает Роба. Он рисковал жизнью, защищая ее. А сейчас дал понять, что ее судьба волнует его. Право, не так уж он похож на разнузданного охотника за женщинами.
– Я хотел понять тебя, и это, кажется, мне удалось, – продолжил Роб. – Потом я разобрал по косточкам твой рассказ, кое-что переставил местами и понял, как все было на самом деле.
Дана молчала, не решаясь оспаривать его правоту. Какой смысл врать, когда тебя приперли к стенке?
– Даже Ванесса не знает об этом. Я не смогла ей признаться. – Она отвела взгляд в сторону. Ей было тяжело говорить на эту тему.
– Иногда становится легче, если выговоришься. Ей-богу, лучше с кем-то поделиться.
– Иногда – да, но чаще воспоминания причиняют тебе только боль, – уклончиво заметила Дана. – Я всегда старалась больше думать о будущем.
Роб несколько мгновений пристально смотрел на нее, словно собираясь возразить, но потом кивнул:
– Хорошо. В свое время ты расскажешь мне о том, что случилось. Я подожду. – Нежно притянув ее к себе, Роб почувствовал сильную боль в плече, но сдержал стон, уже готовый вырваться из груди.
Лунный свет посеребрил вершину старого вулкана и разбросал по темной воде бухты мерцающие блики.
Они сидели, обнявшись, в шезлонге на террасе и любовались ночным заливом. Тревоги прошедшего дня остались позади. Кроме шелеста сухих пальмовых листьев, ничто не нарушало тишины.
– Давай я все-таки отвезу тебя к врачу?
– Знаешь, что сейчас могло бы помочь лучше всех докторов на свете?
В глазах Роба вспыхнул огонек. Взгляд его медленно заскользил по ее телу и застыл на ее ногах, белеющих в темноте. Шелковая ночная рубашка Даны сбилась, соблазнительно обнажив ее округлые бедра.
– Ты сейчас не в том состоянии… – растерянно произнесла она.
Роб рассмеялся. От его звучного смеха, ласкающего слух, сердце ее затрепетало.
– Пожалуй, ты права. Я едва могу двигаться. А ведь твои нежные пальчики способны унять любую боль в моем теле. Один раз мне уже довелось испытать твое ласковое прикосновение. Помнишь, не так давно – всего несколько дней назад на ранчо Большого Папы?
– Ты о чем? – недоуменно спросила Дана и, сообразив, стремительно покраснела. – Ты же спал! – воскликнула она с таким неподдельным возмущением, что Роб расхохотался. – Я хотела… просто я… – Ну что она могла сказать?
– Понимаю, понимаю, тебе так нестерпимо захотелось прикоснуться ко мне, что ты не смогла устоять перед искушением. Согласись, все же я неотразим, правда?
Глядя в его смеющиеся глаза, Дана не смогла сдержать улыбки.
– На меня просто что-то нашло, и я не отдавала себе отчета в том, что делала.
– Должен признаться, мне это весьма понравилось. Своими прикосновениями ты довела меня до взрывоопасного состояния. Ты, конечно, поступила бессердечно, оставив меня одного умирать от желания, но я прощаю тебя.
– Перестань, сегодня нечего об этом и думать. Малейшее движение причиняет тебе боль.
– Ничего, потерплю.
