Господи, как они любят изъясняться монументальными категориями! Навсегда. До гроба. Никогда больше. Только ты.
- Не знаю, - ответил я. - Мне не хотелось бы, чтобы она вернулась. Хотя, если она захочет вернуться, то меня не спросит.
Вот так. Устраивает тебя мой ответ?
- Не очень.
- А другого у меня нет.
Я думал, что Ленка повесит трубку. Но она этого не сделала.
- Может, зайдешь? - спросила она драматическим шепотом.
И я зашел. Она молча повисла у меня на шее и висела так долго, что пришлось поцеловать ее в макушку. Тогда Ленка
разжала руки и выпустила меня.
Потом она прикатила из кухни сервировочный столик с маленькими чашечками черного кофе и крекерами. Мы пили кофе
молча, только Ленка иногда порывалась погладить меня по голове, объясняя эти странные порывы тем, что сильно
соскучилась. Но я неизменно уклонялся. Не люблю, когда меня гладят по голове.
Она слегка обиделась и включила телевизор.
- Чтобы хоть кто-то говорил в этом доме.
Я пожал плечами. Передавали выпуск городских новостей. Сначала диктор рассказал о приезде Маши Распутиной, потом
о забастовке учителей, потом об освящении нового храма, построенного, на деньги добросердечного бизнесмена. Который,
правда, сам не дожил до радостного события - был застрелен во время выяснения отношения с другой группой бизнесменов...
Потом диктор сказал:
- Сегодня утром состоялось также торжественное открытие нового офиса компании «Европа-Инвест», которая уже хорошо
известна горожанам... На церемонии присутствовали первые лица Города во главе с мэром... - На экране прошла панорама
огромного здания из мрамора и стекла. Потом камера переместилась внутрь здания, возникла толпа склонных к полноте
мужчин в серых костюмах. Они изображали радость и перерезали ленточку, принимали цветы от набежавших манекенщиц...
Показали мэра, произносящего приветственную речь в честь компании, инвестирующей большие суммы в местную
экономику. Рядом с мэром стоял президент регионального отделения «Европы-Инвест» и сдержанно улыбался. Стоявший тут
же Гиви Хромой сиял как начищенный пятак.
- Выключи эту гадость, - сказал я Ленке. Она нажала кнопку пульта в тот момент, когда диктор стал рассказывать о
внезапно начавшейся волне отставок в руководстве города: шесть высокопоставленных чиновников написали заявления об
уходе по собственному желанию, не вдаваясь в подробные объяснения. Также продолжаются поиски таинственно
исчезнувшего несколько дней назад заместителя мэра и его двоих телохранителей...
Экран телевизора погас. Некоторое время Ленка молчала, а потом сказала:
- Ну вот, гадость я выключила. Что тебя еще раздражает? Я? Но меня же не выключишь...
- Никто не собирается тебя выключать, - успокоил я ее и склонил свою голову Ленке на колени.
- И что мне с этим делать? - наигранно-возмущенно спросила она.
- Гладь меня по голове и говори, какой я хороший.
- А это обязательно?
- Хотя бы раз в год. В профилактических целях. Иначе, если никто не говорит, что хороший, начинаешь чувствовать себя
последней сволочью. И поступать соответственно.
Надо сказать, мне не пришлось ее долго уговаривать.
И под ее руками, под мягкими касаниями пальцев я постепенно обретал покой. Я всегда возвращался к этой женщине за
теплом и покоем. И всегда находил то, что искал. Но лишь на время, лишь на время...
