— Что произошло? — потребовал доклада О’Нейл, когда его выгружали из судна.
— Мы разбили их, но туннель к тюрьме блокирован завалом от их взрывчатки, — парнишка был очень воодушевлен первой в своей жизни боевой победой.
О’Нейл подумал о несчастной Сэмми. Теперь до нее не добраться. Вслух он спросил:
— Потери?
— Только трое, лорд О’Нейл, два ранения легких.
— Кто ранен тяжело?
Голос молодого офицера дрогнул:
— Боюсь, что Капитан Мариетта сломала ногу… Все наши медикаменты уничтожены взрывом. Ее нельзя транспортировать.
Сквозь темноту Симус рванулся к своей жене. Она лежала на холодном каменном полу туннеля, с неестественно вывернутой ногой. Ее милое лицо было искажено болью.
— Родная моя, как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Симус, всеми силами души желая взять её боль на себя.
— Жутко болит, ты, соблазнитель, — огрызнулась она, — что еще можно чувствовать, как ты думаешь? Слишком долго ты добирался назад, — она попыталась приподняться, чтобы дотронуться до израненного лица Симуса. — О, дорогой, что с тобой? Ты в Порядке, все хорошо?
Он готов был заорать во все горло, чтобы позвать к ней на помощь, но вовремя вспомнил, что прихватил с собой таранскую аптечку. Как только обезболивание начало действовать, в луче прожектора он вправил Маржи ногу, наложил крепкие шины и повязку. Потом ввел сыворотку для быстрого заживления. По крайней мере, теперь она сможет опираться на ногу. Конечно, еще несколько дней это будет очень болезненно.
— Ангел-хранитель бережет меня… если бы не аптечка… Как чувствует себя младенец?
— Идиот, он же не в ноге у меня, — проговорила она сквозь стиснутые зубы.
— Она.
— Да что ты говоришь?
— Она будет походить на тебя внешностью походить на тебя, а характером пойдет в отца.
— Бедный ребенок, — вздохнула насмешница, блестяще сымитировав его собственный вздох.
— Пусть благодарит бога, что ее мать окружают такие великолепные люди, — он стал укладывать медикаменты в аптечку.
— Вот я себя спрашиваю, Симус, где бы я сейчас была, если бы не ты? Я знаю ответ — в таком положении, как сейчас, я бы не оказалась, — она кивнула на свою негнущуюся бесчувственную ногу.
Затем она ухватилась за аптечку, которую собирал Симус.
— Дай-ка сюда. Я собираюсь дать тебе порцию твоих медикаментов.
Симус наслаждался трогательной заботой. Когда он всем своим существом откликался на ее нежные прикосновения, появилась Рета.
— Я закончила осмотр Города, лорд… э-э… Джимми. В центре Города ничего не уцелело, только пожары кругом.
— Ты слышала взрывы в остальных частях Города?
— Нет. Я думаю, что капюшонники ушли.
— Отлично. Скажи капитану Яну, чтобы он обеспечил охрану присутствующих. Мы немедленно переходим к следующей фазе нашего предприятия.
— Есть, лорд О’Нейл, — она убежала.
Его жена, словно прочитав его мысли, поинтересовалась:
— Тебе, наверное, следует сообщить нам, что же ты собираешься предпринимать дальше.
— Я обязательно сообщу, женщина. Как только ты перестанешь молоть вздор. Я сделаю это очень просто.
Думать было трудно. Фактически, на всем протяжении его миссии этот процесс не был очень напряженным для Симуса, как заметила бы Кардина.
Зилонга больше не было. Его жизненная энергия и политическая структура были стерты. Население пребывало в хаосе. Тысячи людей погибли. Не все капюшонники были уничтожены, кое-кто остался жив и забился в подземные норы. Некоторые из них, возможно, ушли из Города. Можно было ожидать нападения туземцев под предводительством генерала Попилы. Как скоро? А ветер так же силен за пределами Города? Подвержены ли аборигены наркотическому действию?
Может быть, они не в состоянии атаковать до конца Фестиваля? И даже если они не смогут войти в Город, то ведь запасы пищи на следующий год свалены на краю Города. Эти запасы могут быть уничтожены, имея в виду население, которое переживает это безумие.
Продовольственные запасы… может быть, именно на это следует бросить все силы повстанческого отряда? Кроме того, они будут ближе к открытому пространству для посадки «Ионы», если придется эвакуировать этих ребят. Дейдра, правда, говорила только о Мариетте и о нем, но… При всей ее суровости, судьба молодежи ей небезразлична. Если он продержит свой маленький отряд в темном сыром туннеле еще хоть ненадолго, ребята сломаются.
Его мысли были прерваны.
— Симус.
— Ну что еще, женщина?
— Я хочу сказать тебе, что действие успокоительных пилюль ослабевает. Я чувствую, что бешенство возвращается. Ты должен раздать еще по одной.
— Послушай, но ведь еще не прошло положенных двадцати четырех часов. И потом, на следующий раз ничего не останется.
— Ветер утром стихнет. Обычно так бывает. Тогда днем мы продержимся. Ну а потом… не стоит и говорить, — ее зубы начали сильно стучать, слова вырывались с трудом, резко.
