Волей судьбы или рока простая девушка Лиссарина Эйнар становится воспитанницей в семье богатого графа и получает пропуск в мир блистательного дворянства. Но оказавшись во дворце могущественного Эрцгерцога, она понимает, что ее жизнь больше никогда не будет прежней. Она узнает, что благородные могут лгать, сильные – страдать, а равнодушные – любить. Как узнать тайну своего рождения, не позабыв настоящее? Как удержать свое сердце, когда любовь под запретом? Как танцевать с тенями, если пляска требует жертв? В игре элит, где лицемерие правит бал, а любовь диктуется выгодой, найти себя почти невозможно. Если только твою судьбу не предопределили свыше…
Глава 1. Не женское дело
С самого утра поместье Армаш, в котором проживала семья покойного графа Гердейса, сотрясали пронзительные звуки бьющейся посуды и ломающейся мебели. Напуганные слуги сновали туда-сюда, выполняя приказы графини, но едва подходили к столовой, становились тихими, бесшумными, как мыши, боясь попасть под горячую руку дочери госпожи, которой сегодня сообщили волнительную новость. Сказать, что юная Ровенна де Гердейс обрадовалась – не сказать ничего. Никогда еще посуда не видела столько смертей своих товарищей в один день. Да, бывало, кто-то разбивал тарелку или стакан, но в этот особенный день кара настигла многих.
– Я не какая-то курица-несушка, которую можно продать! – кричала Ровенна, отправляя очередную тарелку летать. Кусочек омлета описал в воздухе дугу, приземлился на зеленую штору и медленно сполз на пол.
– Не смей со мной спорить! Это прекрасная партия и точка! – надрывалась графиня Кассимина де Гердейс, сопровождая каждое свое слово ударом ладони по столу, чем создавала еще больший шум.
Забившаяся в угол Лиссарина Эйнар, воспитанница графини, прикрыла голову подносом, на котором принесла горячие пирожки. Эти самые пирожки пошли в ход в первую очередь и оказались разбросаны по всем углам, а какие-то части тарелки валялись в общей куче осколков вазы, чашек для чая, блюдец, ложек, вилок и ножей, раритетного хрустального графина, который граф с трудом раздобыл у одного коллекционера. Все это украшала прелестная лужа из молока, воды и кофе.
За завтраком, который обещал быть ничем не примечательным, графиня сообщила дочери, что через две недели она выйдет замуж за старшего сына главного человека в государстве. Это выгодный брак, блестящая партия, хорошие связи, сказала она. Но Ровенна начала кричать уже на слове выгодный, так что, скорее всего, не услышала всех плюсов будущего мужа. Кассимина, не терпящая отказов и неповиновения, начала кричать в ответ. В конце концов, их перепалка затянулась на двадцать минут, в результате которых погибло столько дорогой посуды, поцарапался стол из красного дерева, испачкались шторы, и, кажется, на обоях алел след от вина. И хотя они так и не пришли к согласию, Лиссарина видела, что постепенно силы обеих истекают, и, наконец, графиня не выдержала и бессильно опустилась на стул. Схватилась за сердце и поморщилась.
– Нечего притворяться, что вам дурно, маменька, – Ровенна сложила руки на груди, и, надувшись, опустилась на стул, не замечая мокрого следа от кофе.
– Я и не притворяюсь! – рявкнула графиня и повернулась к Лиссарине. – Нюхательную соль.
Лиссарина вылезла из своего укрытия и бесшумно скрылась за дверью, а когда вернулась через пять минут с мутно-зеленой склянкой, Ровенна сидела на коленях перед матерью, плакала, уткнувшись в ее колени. Кассимина легонько поглаживала ее по голове. Кажется, соль больше не требовалась.
Через час даже самому большому бездельнику в поместье нашлось свое дело. Подготовка к отъезду началась неожиданно, а графиня настаивала, чтобы все было готово к утру. Медлить было нельзя, сказала она, жених уже ждет, а такую влиятельную семью заставлять ждать нельзя.
– Монтфреи, – фыркнула Ровенна, когда вечером перед сном Лиссарина расчесывала ей золотые волосы перед зеркалом. – Отвратительная фамилия.
– А по-моему, красивая, – улыбнулась Лиссарина, снимая с гребня выпавшие длинные волоски. – Ты придираешься, потому что не хочешь выходить замуж.
– Нечего во всем обвинять меня, ясно? Я не обязана выходить замуж. Кто вообще сказал, что девушке обязательно нужно выйти замуж?
– Общество так сказало. Это обычные нормы. Лучше, если девушка выходит замуж еще молодой, чтобы не засидеться в девках. Давай признаем, что могло быть и хуже.
– Куда уж хуже? – Ровенна сверкнула своими очаровательными зелеными глазами.
– По крайней мере, дождались, когда тебе исполнится семнадцать. Могли бы и в пятнадцать выдать, когда ты еще в куклы играла. Я слышала про такие случаи, – Лиссарина положила гребень на туалетный столик, взяла флакончик с маслом для рук, специально выписанным из-за границы, и принялась натирать руки Ровенны.
– Рин, но он же старый, – девушка сморщила носик. – Мама сказала, что ему двадцать один.
Лиссарина на секунду замерла, чтобы посмотреть в лицо Ро и понять, серьезно ли она говорит. Оказалось, серьезно. Не выдержав, издала смешок.
– У вас разница в четыре года. Не в сорок четыре, а в четыре. Ты что, хочешь, чтобы твоему мужу было семнадцать, и в вашем доме был настоящий детский сад? – она втерла остатки масла в свои собственные руки и убрала флакончик в ящик стола. – Мужчина должен быть старше своей жены, он ведь будет в доме хозяином, ему нужно быть ответственным. Если честно, я считаю, лорд Монтфрей слишком молод для тебя.
