Mistik шмыгнула носом, – возможно, она плакала. Жирные черные потеки макияжа делали ее похожей на патологического пьеро. Она указала на подвал.
– В стенах есть отверстия, выходящие в другие комнаты. Оттуда он и подглядывал, так что мои клиенты ничего не знали… И вот однажды он заявил, что больше не придет, но предложил сделку. Кое-что чрезвычайно простое, что принесет мне кучу денег. Он рассказал мне про даркнет, установил какие-то чертовски замысловатые штуковины в мой компьютер, и мы с ним стали общаться через «TorChat»… Как-то раз он дал мне адрес почтового ящика – длинную цепочку цифр и букв – и пояснил, чего ждет от меня. Я должна была передавать этот адрес своим основным клиентам, тем, кого… кого приводила к себе в подвал, таким, которые… вообще не знали никаких пределов. Он хотел самых богатых, а главное – самых порочных.
Лин слушала не шевелясь, сжав кулаки.
– …Знаешь ли ты, на что похож человек, уже не ведающий никаких границ? Мужчина, который видит в тебе не женщину, а зону для утоления своих фантазмов? Это животное, дьявол. Вот такое животное и поджидал Мориарти. Поэтому от меня требовалось просто давать этим мужчинам адрес, который Мориарти для безопасности периодически менял. И объяснять, что отправка сообщения на этот адрес через даркнет сулит им «невероятный опыт», анонимный и безопасный.
– Какой опыт?
– Понятия не имею.
Лин взялась за рычаг. Она отвернулась, когда за плексигласом появилось лицо Mistik с закатившимися глазами. Ее тело извивалось дугой, словно от ударов током. Спустя пятнадцать нескончаемых секунд Лин подняла свою пленницу.
– Твою мать, он никогда не говорил мне! Но… я… подозревала… что это что-то ненормальное, нездоровое, что… это наверняка имеет отношение к крайним психическим отклонениям, судя по тем предосторожностям, к которым прибегал Мориарти, чтобы сохранить тайну… А тут ты со своими рассказами про убийства… Так вот оно что… Это и есть тот самый «невероятный опыт»… Возможность зайти еще дальше.
Лин вцепилась рукой в рычаг. Неужели тем, кто мог предложить высокую цену, Мориарти предоставлял возможность убивать? Ей показалось, что ее со всей силы ударили в грудь, что мощный шквал жестоких ударов уничтожает все ее нутро.
Тело Mistik раскачивалось, как маятник.
– Я… Я давала тот адрес… мужчинам. И время от времени находила в почтовом ящике конверт с наличными. Потом это резко прекратилось. Последний конверт я получила в феврале шестнадцатого, с запиской: «Все кончено. Больше никаких контактов, только в крайнем случае».
Февраль шестнадцатого… Энди Джинсон арестован месяцем раньше. Лин не хотела видеть здесь всего лишь простое совпадение. Джинсон в тюрьме, лишилась ли цепь одного звена?
– Сколько… Скольким же уродам ты передала адрес?
Mistik не отвечала, но, увидев, что Лин нажала на рычаг, одумалась:
– Двадцати… Может, больше. Не знаю… И не знаю, все ли они им воспользовались…
– Джордано тоже был среди них?
Она кивнула. Лин ощутила сильный жар в животе.
– Расскажи мне о нем. О вашей встрече, ваших отношениях.
– Джордано был сыщиком, хорошо известным в ночных кругах… Некоторые его уважали, большинство опасалось. Настоящий бешеный пес… Ему… Ему случалось заглянуть в «Донжон», всегда очень поздно, чтобы скоротать там ночь. Он был вхож туда в любое время. Мы встречались, а потом оказались здесь. Он был ненормальный, совсем ненормальный… Может, даже хуже всех нас. Дошел до того, что вытатуировал у себя на плече изображение своей любимой «игрушки»…
– Меченосца.
– Да. Каждый раз, когда передо мной появлялся Джордано с этим ножиком, я видела того неизвестно откуда взявшегося двадцать пять лет назад щуплого очкарика, который схватил эту штуку и искромсал мне обе груди. Джордано был таким же. В какой-то момент нежным, и вдруг – настоящим дьяволом. Что-то еще до тюрьмы было не так у него в башке. Потом его взяли во время расследования дела о торговле людьми. Сыщики установили за ним слежку и добрались до «Донжона». Они знали, что он туда частенько наведывается, что у нас бывают сеансы… Меня тогда вызвали как свидетеля, но я многого не рассказала, даже не упомянула о наших отношениях здесь, в подвале.
– Почему?
